Соня воспитывала сына одна, и для создания нормальной жизни ей периодически приходилось изрядно крутиться. Она холодно прикинула, что в ближайшее время тоже придется как-то выкручиваться. В дверь постучали. Это, наконец, явился Бублански, а значит, она сможет передать ему ответственность за расследование. Правда, по виду Бублы не казалось, что ему хочется за что-либо отвечать.
Он был, против обыкновения, хорошо одет – в пиджаке, свежевыглаженной голубой рубашке и при галстуке; волосы были зачесаны на лысину, мечтательный взгляд где-то блуждал. Похоже, он думал о чем угодно, кроме расследований убийств.
– Что сказал врач? – поинтересовалась Соня.
– Врач сказал, что важно не то, верим ли мы в Бога. Бог не мелочен. Важно, чтобы мы понимали, что жизнь сложна и богата. Надо ценить ее, а еще пытаться сделать мир лучше. Тот, кто найдет баланс между тем и другим, приблизится к Богу.
– Значит, на самом деле ты был у своего раввина?
– Ладно, Ян. Не знаю, что могу предпринять в отношении того, чтобы ценить жизнь. Разве что угостить тебя кусочком швейцарского апельсинового шоколада, который у меня случайно оказался в столе. Но если мы поймаем парня, застрелившего Франса Бальдера, то определенно сделаем мир немного лучше.
– Швейцарский апельсиновый шоколад и раскрытое убийство кажутся мне хорошим началом.
Соня достала шоколад, отломала кусочек и дала Бублански, который принялся жевать его с некоторым благоговением.
– Изысканно, – произнес он.
– Представляешь, если бы жизнь иногда могла быть такой, – сказал он, указывая на фотографию ликующего Акселя у нее на столе.
– Что ты имеешь в виду?
– Если бы счастье давало себя знать с такой же силой, как боль, – продолжил он.
– Как обстоят дела с сыном Бальдера? – спросил Бублански. – Его ведь зовут Августом?
– Трудно сказать, – ответила Соня. – Он сейчас у матери. Его обследовал психолог.
– А что у нас уже есть?
– К сожалению, пока немногое. Мы установили тип оружия. Пистолет «Ремингтон 1911 R1 Кэрри», вероятно, довольно недавно купленный. Мы будем продолжать проверку, но я почти уверена в том, что нам не удастся его отследить. У нас есть снимки с камер наблюдения, мы их анализируем, но, как ни вертим, лица мужчины не видим и не находим никаких отличительных признаков, никаких родимых пятен, ничего, кроме наручных часов, которые отрывочно просматриваются и выглядят дорогими. Одежда у парня черная. Бейсболка серая, без надписей. Йеркер говорит, что он двигается, как заправский наркоман. На одном из снимков он держит маленький черный ящик – вероятно, какой-то компьютер или GSM-подстанцию. По всей видимости, с его помощью он хакнул охранную сигнализацию.
– Это я уже слышал.