Женщина из Центра по борьбе с аутизмом, которую я упоминала – ее, кстати, зовут Хильда Мелин, на ранней стадии смотрела на перспективы мальчика очень оптимистично. Но все пошло не так, как она надеялась. Кроме того, ей сообщили, что Ханна и Лассе Вестман проявляют безответственность в отношении его школьного образования. Согласно договоренности Августа должны были учить на дому. Но отвечавшие за обучение специальные педагоги, похоже, натравливались друг на друга, и, по всей видимости, имел место также обман с деньгами на учебу и вымышленными именами учителей… ну, в общем, все мыслимое дерьмо. Но это уже другая история, и кому-нибудь потом придется ею заняться.
– Ты упомянула женщину из Центра по борьбе с аутизмом…
– Да, Хильду Мелин. Заподозрив неладное, она позвонила Ханне и Лассе, и ей сообщили, что все прекрасно. Однако что-то подсказывало ей, что это неправда. Поэтому она, вопреки нормальной практике, нанесла им визит без предупреждения, и когда ее, наконец, впустили в дом, у нее возникло сильное ощущение, что мальчик не чувствует себя хорошо и явно остановился в развитии. Кроме того, она увидела те самые синяки и после визита позвонила в Сан-Франциско Франсу Бальдеру и имела с ним долгий разговор. Вскоре после этого профессор вернулся домой и, невзирая на постановление суда, забрал сына к себе, в новый дом в Сальтшёбадене.
– Как же это произошло, если Лассе Вестман так пекся о своих алиментах?
– Это тоже вопрос. По словам Вестмана, Бальдер более или менее похитил мальчика. Но у Ханны другая версия. Она говорит, что когда Франс появился, он казался переменившимся, и она позволила ему забрать мальчика. Она даже думала, что Августу у него будет лучше.
– По ее словам, он был пьян и только что получил большую роль в новом телесериале, а потому вел себя вообще заносчиво и высокомерно. И тоже согласился. Сколько бы Вестман ни болтал о благополучии мальчика, я думаю, он просто был рад от него отделаться.
– Дальше он передумал, вдобавок его выгнали из сериала за постоянное пьянство, и тут ему внезапно захотелось вернуть Августа – или, на самом деле, не его, конечно…
– Именно, и это подтверждают его собутыльники, в частности, этот устроитель праздников, Риндеваль. Когда Вестман обнаружил, что на его кредитке ничего не осталось, он сразу начал особенно сильно распинаться про мальчика. Потом стрельнул у девушки в баре пятьсот крон на такси и прямо посреди ночи рванул в Сальтшёбаден.
Ян Бублански немного поразмыслил и еще раз взглянул на фотографию ликующего Акселя.
– Какая каша, – произнес он.
– В нормальных случаях мы бы уже приближались к развязке. Тогда мотив следовало бы искать где-то в тяжбе об опеке и давнем разводе.