Получая все большие и большие полномочия, она извлекала самые секретные пароли и коды и уже начала объединять регистры и базы данных. И вдруг – бинго!
– В каком смысле бинго?
– Она нашла то, что искала, и в эту секунду не захотела дальше оставаться призраком. Ей, напротив, захотелось показать нам, что она нашла, и только тут сработали мои предупреждения. Именно тогда, когда она этого захотела.
– И что же она нашла?
– Она нашла нашу двойную мораль, Микаэль, наши махинации; вот почему, в частности, я сейчас здесь, с тобой, а не сижу на своей жирной заднице в Мэриленде и не посылаю за ней морскую пехоту. Она действовала подобно квартирному взломщику, который проник в дом только для того, чтобы показать всем, что там уже имеется краденое; и в тот миг, когда мы это поняли, она стала для нас действительно опасной. Настолько опасной, что некоторые наши шишки захотели оставить ее на свободе.
– Да. Я хотел привязать ее к фонарному столбу и содрать с нее кожу. Но меня вынудили прекратить охоту, и это, Микаэль, меня взбесило. Возможно, я сейчас выгляжу довольно собранным, но вообще-то, как я уже говорил…
– Именно. И поэтому я позвал тебя сюда в такую рань. Мне хотелось найти твою Осу, пока она не сбежала из страны.
– Потому что она придумывает одно безумство за другим, разве не так?
– А что вообще заставляет тебя думать, что она и есть твой хакер?
– Я как раз собирался тебе это рассказать…
Зазвонил гостиничный телефон, и Эд быстро ответил. Парень с ресепшн искал Микаэля Блумквиста. Нидхэм передал трубку и довольно быстро понял, что журналисту сообщили какую-то тревожную информацию, поэтому его не удивило, что швед, пробормотав неотчетливые слова извинения, выбежал из номера. Он не удивился, но смириться с этим тоже не мог, поэтому, схватив с вешалки пальто, выскочил следом.
Блумквист бежал чуть дальше по коридору, словно спринтер, и хотя Эд не знал, что именно случилось, он заподозрил, что дело касается той самой истории, и решил не отставать. Если речь идет об Осе и Бальдере, то он намеревался присутствовать. Но поскольку журналист был не в состоянии дожидаться лифта, а просто помчался вниз по лестнице, то Эду было трудно за ним поспевать, и когда он, тяжело дыша, добрался до вестибюля, Микаэль уже забрал свои телефоны и, поглощенный новым разговором, выбегал через вращающиеся двери на улицу.
– Что случилось? – спросил Эд, когда Блумквист, положив трубку, пытался поймать такси чуть подальше на набережной.
– Проблемы, – ответил Микаэль.
