Но Бергер все-таки задержалась, и за неимением других занятий Микаэль зашел в ванную и стал разглядывать себя в зеркале. Он знавал и лучшие дни. Волосы взъерошены, неподстрижены, под глазами круги и мешки. Всему виной Элизабет Джордж… Выругавшись, он вышел из ванной и принялся прибирать в квартире.
По крайней мере, на это Эрика пожаловаться не сможет. Как бы долго они друг друга ни знали и как бы тесно ни были переплетены их жизни, у него по-прежнему развивался небольшой комплекс порядка. Он – холостяк из рабочей семьи, она – замужняя дама из высшего общества с прекрасным домом в Сальтшёбадене, и при любых обстоятельствах приличный вид его квартире не повредит. Загрузив посудомоечную машину и вымыв раковину, Микаэль побежал выносить мусор. Он даже успел пропылесосить гостиную, полить цветы на окне и навести относительный порядок на книжном стеллаже и полке с газетами, прежде чем, наконец, раздался звонок. В дверь не только звонили, но и стучали – явно пришел кто-то нетерпеливый.
Открыв, Блумквист по-настоящему растрогался. Перед ним стояла совершенно окоченевшая Эрика. Она дрожала, как осиновый лист, причем не только из-за погоды. Ее одежда тоже внесла в общий вид свою лепту. У нее даже шапки на голове не было. От утренней идеальной прически не осталось и следа, а на правой щеке появилось нечто новое, похожее на царапину.
– Рикки, что с тобой? – спросил он.
– Отморозила свою красивую попку. Не удалось поймать такси.
– А что у тебя на щеке?
– Поскользнулась. Думаю, раза три.
Блумквист посмотрел на ее бордовые итальянские сапоги на высоких каблуках.
– Да у тебя же идеальные башмаки для глубокого снега!
– Совершенно идеальные. Не говоря уже о том, что я утром решила не надевать кальсоны… Гениально!
– Заходи, я тебя согрею.
Эрика упала к нему в объятия, задрожав еще сильнее, и он крепко прижал ее к себе.
– Прости, – снова сказала она.
– За все. За «Сернер». Я была идиоткой.
– Не преувеличивай, Рикки.
Он смахнул снежинки с ее волос и лба и осторожно рассмотрел рану на щеке.
– Нет, нет, я должна рассказать, – проговорила Эрика.
– Только сперва я сниму с тебя одежду и усажу тебя в горячую ванну. Хочешь, еще дам бокал красного?
Она захотела – и потом долго сидела в ванне с бокалом, в который Микаэль дважды или трижды доливал.
