В Девушке не нашего круга начинается история нескольких жизней, взращенных различными повседневными житейскими поворотами в России и за ее пределами. Начало - сердцевина Москвы осенью 1998 года, когда даже радость беременности не может омрачиться тяжести. Книга исследует границы между людьми, которые к этому моменту уже обрели своеобразный кодекс: кто идет, кто сидит, а кто, казалось бы, никогда не виделся друг с другом....
– А как ее фамилия?
– Да не важно как. Вы просто никаким девицам для больного Кудряшова никаких пропусков не давайте. Только маме его и папе. Ну, может, бабушкам еще. Всем, кто старше сорока, давайте.
И Кристина сунула в окошко тысячную купюру.
– Ну что вы! Заберите, – засмущалась тетка, однако деньги все же взяла.
– И ваших сменщиц тоже, пожалуйста, попросите об этом. У вас ведь их двое?
– Да, да.
– И им тоже передайте, пожалуйста, – еще две банкноты исчезли в окошке. – Запишите, скажите, я вас очень прошу: к Артему Кудряшову никого, кроме родителей, пусть не пускают.
"Неважно, поверила ли в историю Кристины женщина-вахтер. Главное – девушка не сомневалась – тетка поручение выполнит.
Обычно люди из низов, если берут деньги, не подводят.
И замечательно, что удалось решить все на локальном уровне, на первом этаже, не привлекая никаких начмедов или начальников отделений.
* * *Именно о ту же тетку, получившую мзду от Кристины, споткнулась на следующий день, в часы посещений, Настя.
– К Кудряшову, вторая хирургия, – протянула она в окошечко паспорт.
Спустя минуту копаний паспорт выкинули обратно.
– К Кудряшову посещений нет.
– Как нет?!
– Карантин.
– Почему карантин?
– По гриппу.
– Но вы только что давали людям пропуск!
– А у Кудряшова – карантин! – И оконце с треском захлопнулось. Стучи теперь в него, не стучи – все равно не откроет.
И что, спрашивается, Настя могла подобному непроходимому хамству противопоставить?! Звонить начальнику госпиталя? Жаловаться? Спрашивать, на каком основании? Добиваться правды?
Чего она вообще может сделать, она, безнадежная провинциалка, впервые в Москве, без связей и знания здешних реалий! Послали бы ее начальники еще на уровне секретарши!
Но как говаривал первый в ее жизни возлюбленный – увлеченный гонщик и автомеханик Димка с соседней улицы Котовского… Особенно когда ему удавалось развернуть в моторе какую-нибудь прикипевшую железяку или когда, фатально превысив скорость, уходили они вдвоем на старой «копейке» по проселочным дорогам от «гаишной» погони.
Так и здесь. Стоило Насте выйти из бюро пропусков, набрать номер и изложить Артему свои затруднения, как он приказал:
– Стой, где стоишь! Я скоро все устрою!
Она послушно замерла у ворот. Вокруг расстилался парк.
