В Девушке не нашего круга начинается история нескольких жизней, взращенных различными повседневными житейскими поворотами в России и за ее пределами. Начало - сердцевина Москвы осенью 1998 года, когда даже радость беременности не может омрачиться тяжести. Книга исследует границы между людьми, которые к этому моменту уже обрели своеобразный кодекс: кто идет, кто сидит, а кто, казалось бы, никогда не виделся друг с другом....
Радушно поздоровался с гостьей, с ходу понял, что не вовремя, однако по инерции дошел до своей тумбочки, взял с нее книгу и быстро-быстро удалился в коридор.
Запал ссоры был сбит, и слава богу. Другим тоном, гораздо более спокойным, однако ледяным, мать продолжила:"
"– Я прошу тебя, Артем, задуматься над своим нынешним поведением. Ты у нас с отцом единственный сын. И мы не можем тебя потерять. – Тут ее голос дрогнул, однако она докончила: – Мы ведь чуть тебя уже не потеряли.
– Я провожу тебя.
– Пожалуйста, не трудись.
И она оставила Теме на тумбочке коробку пирожных – его любимых, овсяных – и вышла из палаты.
* * *В пятницу, в преддверии уик-энда, Кристина собралась в ночной клуб.
Об этом Юля узнала из ее мессенджера.
С двумя подружками они договорились встретиться для начала в баре «Фагот-Коровьев» – слегка кирнуть, а потом уже выдвигаться в заведение.
Не сходя с места, Баскакова-младшая проверила по карте местоположение «Фагота» – получалось пешей ходьбы от дома девчонки двести сорок метров.
Вряд ли будет вызывать такси или лимузин, пойдет пешком. Даже несмотря на ночь. Центровые москвичи – они такие. Уверены в себе и в собственной безопасности. Думают, раз богатые, ничего плохого с ними случиться не может.
Это они напрасно.
В означенный день Юля незадолго до полуночи приехала в район Патриарших. Прошлась по Спиридоньевскому, свернула на Малую Бронную. Видеокамеры имелись только над подъездами, будем надеяться, они ее не зафиксируют. Но на всякий случай Юля нахлобучила бейсболку с длинным козырьком – это здорово скрывает лицо.
Вернулась назад, к той подворотне, из которой должна была выйти Кристи.
А вот и она. Вечерний макияж. Укладка. Коротенькая юбочка, высоченные сапоги на платформе, сверху – длинное распахнутое пальто. На каблуках выше Юли почти на голову. Марширует, как по собственному коридору – хотя в принципе, наверно, так оно и есть: она у себя дома. По лицу Юли скользнула легким, не запоминающим взглядом. Небось подумала: невзрачная, плохо одетая провинциалка.
Ну, ты у меня попляшешь!
Почти на углу Спиридоньевского и Малой Бронной Баскакова-младшая догнала ее.
Прохожих никого нет, а светом все залито. Лишь изредка проползают лимузины. И все кафе, где кофе пятьсот рублей чашка стоит, полны людьми.
Кое-где народ толпится у входа, покуривает.
Юля догнала Кристи, приноровила к ней свои шаги.
И уткнула девчонке в спину лезвие ножа – все должно быть по правде, всамделишно.
