В Девушке не нашего круга начинается история нескольких жизней, взращенных различными повседневными житейскими поворотами в России и за ее пределами. Начало - сердцевина Москвы осенью 1998 года, когда даже радость беременности не может омрачиться тяжести. Книга исследует границы между людьми, которые к этому моменту уже обрели своеобразный кодекс: кто идет, кто сидит, а кто, казалось бы, никогда не виделся друг с другом....
Настя вытирается, заворачивается в полотенце, а другое швыряет выходящему из воды Славику:
– На, прикрой свой срам!
– Никакой у меня не срам, а ого-го!
Он вылезает, вытирается – и тут Настя преподносит ему бокал, тот самый, со снадобьем.
– Ух! Хороший у вас тут сервис! – Он залпом опорожняет содержимое. Потом отшвыривает сосуд, полотенце и начинает жадно обнимать и целовать обнаженную Настю. Та отбивается:
– Давай подожди! Мы же тебе обещали втроем! Давай Юльку позовем, она же обидится! Сидит, бедненькая, в одиночку! – И кричит подруге: – Юлька, Юлька, раздевайся, давай к нам!
Юля никакого желания присоединяться к парочке не выказывает.
А Славик не унимается, наседает на первую жертву.
– Перестань! – вдруг зло кричит она, отступает и резко бьет мужчину прямо под дых.
Тот изумленно сипит:
– За что?
– Говорю тебе, подожди!
Тот снова приступает к ней, опять начинает обниматься – но вдруг руки и ноги его слабеют, заплетаются.
– Что за черт… – бормочет он, а потом вдруг что-то понимает.
Настя отскакивает. Но мужчина совсем слабеет. Падает, голый, навзничь на траву. Глаза его закрываются. Он еще пару раз дергается, но вскоре замирает.
* * *Голый мужчина лежит у ног девушек.
Настя заботливо считает ему пульс.
– Ударов сорок в минуту, но наполнение хорошее. Выживет. Будем надеяться, проспит до утра.
Юля прикрывает полотенцем лежащее тело мужика.
– Не надо, – качает головой старшая подруга.
– Что так?
– Если останется голый, сложнее ему будет полицию искать.
Обе хохочут.
Настя одевается.
– Давай его борсетку.
– Деньги я забрала. Кредитных карт полно. Посмотрим, может, он где пин-код записал?
– Не такой же он идиот! И потом, полиция сейчас кредитки на раз отслеживает. Лучше не связываться.
И карточки летят в море. Туда же отправляется и паспорт мужика, Порфеева Вячеслава Тимофеевича, уроженца N, восьмидесятого года рождения.
– Цепуру снимем с него? – предлагает Юля.
Настя морщится:
– Что мы с тобой, мародеры?!
А вот документы на машину Настя сует себе в сумку.
Потом девушки тщательно убирают место преступления. Протирают бутылку от возможных отпечатков пальцев. Ту же операцию проделывают с бокалами. А потом со словами «Прости нас, Черное море!» Настя зашвыривает и то и другое в воду.
Затем, посмеиваясь, закидывает в море телефон гостя, а следом – всю его одежду.
