В Девушке не нашего круга начинается история нескольких жизней, взращенных различными повседневными житейскими поворотами в России и за ее пределами. Начало - сердцевина Москвы осенью 1998 года, когда даже радость беременности не может омрачиться тяжести. Книга исследует границы между людьми, которые к этому моменту уже обрели своеобразный кодекс: кто идет, кто сидит, а кто, казалось бы, никогда не виделся друг с другом....
– Как думаешь, что будет, – спрашивает младшая, Юля, – когда мать узнает, чем мы с тобой занимаемся?
– Авось не узнает.
– Сколь веревочке ни виться…
– Перестань каркать. Все будет хорошо. Мы с тобой поднимем еще денег, а потом оставим матери клад, а сами усвистаем в теплые края. По-настоящему теплые. Карибы, Канары, Мальдивы… Спи давай. Кошка сдохла, хвост облез. Кто промолвит, тот и съест. – И Настя поворачивается на бок, лицом к стене, и вскоре засыпает.
И является ей кошмар, который время от времени настигает ее, преследуя с пятилетнего возраста.
* * *Видит она во сне следующее.
Изобильный южный дом. Три этажа. Во дворе – бассейн.
Девичья комната – светелка. Она богато уставлена: с мобилями, картинами, специальными детскими обоями. На полу – ковер с принцессами. В углу – ящик с игрушками. Любимые куклы и плюшевые зверьки расставлены на столе. Белеют двери собственной туалетной комнаты и гардеробной.
Девочка лет пяти – это юная Настя – спит в кроватке в обнимку с плюшевым дельфином.
Вдруг снизу, с первого этажа, где вечерами сидят у телевизора родители и откуда так уютно слышится его бормотание, раздается хлопок двери.
Девочка в своей кроватке дергается и просыпается. Глаза ее широко открыты.
А снизу несется взволнованный голос отца. Слов не слышно, но он разгневан.
В ответ – несколько резких ударов. Шум падающего тела. И сразу же – истошный крик матери.
Девочка – будто кто-то специально учил ее этому – не кричит, не плачет, не зовет на помощь. Она вскакивает, деятельно пробегает босичком по полу (она в пижамке) и забирается в гардеробную.
Вслед за вскриком матери раздается удар, затем второй, и падает еще одно тело.
А потом звучат выстрелы. Первый, второй, третий. И – совсем уж отчаянный женский крик. Который – бабах! – и обрывается.
Девочка, что сидит в гардеробной, беззвучно плачет, вздрагивает – но не издает ни звука.
А потом она слышит голоса мужчин.
Наконец, дверь в детскую растворяется. Девочка сквозь деревянные жалюзи гардеробной видит мужские силуэты."
"– Где эта маленькая сучка? – спрашивает один, замечая разобранную пустую постель.
– Сбежала! – отвечает второй. Он распахивает дверь в ванную. Смотрит там за душевой занавеской с игривыми мультяшными дельфинами – девочки нет.
В этот момент где-то далеко на улице слышится вой милицейских сирен. Они приближаются.
