Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
И нет, я не про отравленный воздух ее мира, просто рядом с этой смешной девчонкой дышать было… легче? Да, точно, вся жизнь, всё существование как будто потеряло какие-то рамки, ограничения.
Это ведь именно Ирина подобрала меня буквально из ржи. Отмыла, (тут я невольно усмехнулся, вспоминая), накормила (только бы не заржать!), вернула желание жить. Вот просто так, не ожидая того, что ей за это что-то перепадет.
Что-то никто из клановых мастеров, что теперь так меня хотят, не поспешил меня вытаскивать. Видимо, до возвращения тетки не решились открывать завещание и не сразу поняли, что отправляют в утиль не бесполезную ржавую палку, а богатого наследника.
А вот моя мелкая, когда мы только познакомились, даже толком не понимала, что я закрываю дыру в ее душе! То есть, по-хорошему, просто приютила у себя ржавый дрын.
И еще! Точно! Она видит во мне равного. И я уже как-то к этому… привык? Быть не просто Оружием своего Мастера, но и полноправным… партнером? А не только привычно подчиняться чужой воле, пусть даже и более опытному и мудрому.
А деньги? А что деньги, жили без этого наследства, и ещё проживем. Сами скоро неплохо сможем зарабатывать. Главное, душа у Ирины зарубцевалась, а всё остальное так — фигня.
Ириска
Я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Мик ушел со своей теткой, и они уже минут пятнадцать о чем-то переговаривались у дальней двери. А я…
А что я. Я все понимаю.
Это из-за меня он вляпался в трибунал. И вообще, что-то со мной явно неправильно по их незыблемым законам. А если в следующий раз мы погибнем из-за моих закидонов и инстинктов?
Лучше я тихо сдохну в одиночестве, чем потащу его за собой. Кажется, я понимаю его прежнего Мастера… понимаю, почему она его «отбросила». Если для меня шансов нет — пусть он выживет!
— Не смей даже думать! — неожиданно зло прошипели мне прямо в ухо, а потом как следует встряхнули.
— Неужели в твоих глазах я такая мерзкая сволочь? — Мик слегка улыбнулся, чуть разряжая обстановку.
— Ага, очень мерзкая, — я прильнула к нему и уже привычно спрятала лицо у него на груди. А если там и были слезы, никто теперь не увидит.
