Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
Ну и дальше ты в курсе… — я немного смущенно посмотрела на парня из-под растрепанной челки и зябко закуталась в халат, поджимая под себя босые ноги.
— Тебе контракт отдали? — он задумчиво прикусил ноготь большого пальца. Весь рассказ парень молчал, все больше хмурясь и иногда выдавая странные словесные конструкции, похожие на экзотический мат.
— Нет, только кровь взяли. Ну и еще я потом этой же окровавленной рукой за… тебя схватилась, и ты ее, в смысле, кровь, сразу впитал, — очень сложно было принять тот факт, что лохматун действительно умеет превращаться в палку с железкой на конце, но я уже внутренне была готова ко всему.
— Дело — дрянь, — этот… кос сел прямее, свернув ноги турецким кренделем и заботливо прикрыв при этом самое главное одеялом. Еще и покосился на меня с таким подозрением, словно я давно и упорно охотилась за самым большим мужским богатством, чтобы откусить. — Юридически получается… ты меня украла.
— Здрасте! — возмутилась я. — Никого я не крала, мне тебя выдали и в журнал записали!
— Как «скорую помощь», — кивнул он, — это подразумевает, что по достижению своей семьи ты обязана вернуть меня обратно на склад.
— А я вот помню, что эта… как ее… печатная машинка сказала, что ты того гляди рассыплешься ржавчиной и вернуть тебя вряд ли успеют, — я наморщила лоб, вспоминая еле слышное бухтение, которым меня проводила за дверь секретарша. — Ты болен? Или чего? Может, я тебя себе пока оставлю, а? Мне самоубиваться чего-то совсем не хочется.
— Если бы рассыпался… всё стало бы намного проще, — отвел он взгляд в сторону, — но сейчас, осознанно, брать на свою душу смерть еще одного Мастера… я не намерен.
— Это хорошо, что не намерен, — я уловила главное, бросать меня на верную смерть никто не собирается. И немного выдохнула. — А можно все же подробнее, кто такой мастер и какое отношение он имеет ко мне? И вообще, как-то вот структуру бы этого дурдома… в двух словах? А?
Похоже, у меня опять включился внутренний тараторкин.
Несколько мучительных секунд в комнате стояла абсолютная тишина, но парень всё же продолжил:
— Структуру в двух словах, хех, — он выразительно дёрнул уголком губ, — Что ж, начнём с начала, ты знакома с понятием «радуги»?
— Это ты про погодное явление или про физический термин преломления света? — удивилась я.
