Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
По-моему она с удовольствием перегрызла бы Косу… древко.
— Сочувствую, — она выдохнула, как-то виновато посмотрела на меня и покачала головой. — Но вчера вы сами интуитивно выбрали его.
— Только это и примиряет меня с действительностью, — такой способ общения всё больше раздражал. Как марионетка на ниточках. А куда деваться? Так что я снова послушно повторила вслед за суфлером: — Попробую восстановить по максимуму.
Девушка подарила мне еще один сочувствующий взгляд и потянулась куда-то в глубину стола, доставая небольшую пачку бумаг.
— Заполните, пожалуйста… И потом вам надо будет расписаться в бухгалтерии за материальную компенсацию, положенную на этот… это оружие.
Я молча, под диктовку Коса, заполнила кучу макулатуры (психи из другого мира тоже любят бюрократию, кто бы мог подумать!), еще раз приветливо улыбнулась секретарше и кивнула в знак благодарности, передавая ей пачку бумаги.
Девушка, за последние пятнадцать минут напрочь растерявшая всю свою выдристость, только вздохнула, как-то по-щенячьи заглядывая мне в глаза.
— Бухгалтерия в седьмом секторе, я сообщу, что вы сейчас зайдете? — спросила она, шустро рассортировывая наши бумажки по разным папкам.
— Да, спасибо, — машинально отозвалась я, мысленно пиная затихшего Коса. — «Где у них тут седьмой сектор?»
«Фиолетовая дверь» — буркнул он, явно о чем-то задумавшись. — «Сектора — по цветам радуги»
За фиолетовой дверью обнаружилась «выдра очкастая дубль два». Те же очочки, тот же пегий пучок на затылке и тот же безлико-деловой костюм.
«Они тут все… счётные машинки?» — поинтересовалась я у Коса, пока не ответившая на мою приветливую улыбку тетка копалась в файлах своего ноутбука.
«Эта — помощнее, скорее откормленный калькулятор» — отозвался он. — «Но семья, судя по всему, одна».
«А, они родственницы… семейный бюрократический подряд, ужас какой!» — вздохнула я, а тетка-калькулятор тем временем нашла, что искала и бесцветно-бумажным голосом произнесла:
— Вот тут распишитесь, что получили месячное содержание.
— Тридцать пять тысяч? — я удивленно уставилась на итоговую цифру внизу бумажки.
«Спроси: это в малых кубах?» — торопливо проинструктировал Кос.
— Эмм… в кубах? — осторожно переспросила я, гадая, что это за валюта такая. Но мой вопрос восприняли вполне спокойно:
— Нет, в валюте вашей страны, рублях. Если хотите поменять на кубы скверны, то курс — один малый к тысяче.
