Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
А вот сами чемоданы из кожи стального ящера придется выкинуть. Межмировой переход дался им слишком тяжело.
— Ух ты… — удивилась Ирина. — Это что за бомж-энд-прада? — она пошевелила ногой сильно отсыревший и покрытый разводами ржавчины элегантный кожаный плащ, вывалившийся из лопнувшего чемодана.
— Мои вещи, — грусть и раздражение уговаривали меня огрызнуться, но мозги всё же убедили, что девочка тут точно ни в чём не виновата. — Жаль, что придётся выкинуть.
— Что, прямо все? — Ирина присела на корточки рядом с одним из чемоданов и с натугой откинула крышку.
— Хочешь сказать, что ты постоянно ходишь в одних и тех же? — я с некоторой оторопью уставился на то самое место, где они должны быть одеты на девушке. Ржа знает, какие тут обычаи, есть же вообще народы, которые не моются…
— Сам дурак! — обиделась девчонка. — Я их меняю каждый день, — фух, аж от сердца отлегло, — но стираю, а не выкидываю использованные!
— Ну я тоже… вернее, мне тоже стирали… вроде, — не понял я таких странных претензий.
— Понятно, не знаешь, — кивнула она, с интересом заглядывая в следующий чемодан. — О, носки! — она хихикнула и обернувшись осмотрела меня с головы до ног: — Похоже, мне повезло получить не косу, а принца крови. Если в следующем бауле у тебя галстуки, — она ткнула пальцем в последний более-менее уцелевший чемодан, — то зашибись ты принц. В трусах, носках и галстуке!
— Не знаю, может, и есть такое, — чему она вообще веселится? — Смотря что такое эти самые гал-суки, — слово, действительно, было мне не знакомо.
— Ладно, давай разбирать это плесневелое богатство, — хмыкнула Ирина. — Тащи его в середину комнаты, будем потрошить. Мне прямо любопытно. Только пакеты найду для мусора, хотя… может чего-то еще и отстирается.
Кое-как повязав одеяло вокруг талии (похоже, я успел с этой тряпкой сродниться), я подхватил самый крупный из кофров.
— Апчхи, — не выдержал я, но на ногах устоял. А вот чемодан этого не пережил — дно со скрипом отвалилось и всё содержимое оказалось на полу. Ну это уже бред какой-то! Не настолько ж они прогнили!
— Мама! — вдруг заорала Ирина, тыча пальцем в гору вывалившейся трухи, и с визгом вскарабкалась на меня, как примат на любимое дерево.
