Теплая весна сменилась холодными дождями осени, и один день тоскливо-жизненного пути оказался слишком длинным. Девушка не могла ждать автобуса, устала от холода и одиночества. В туманной мгле она шла домой пешком, а сердце ее болело от незримых страхов и надежд.
Дверь в нору оказалась незапертой, что сразу вызвало подозрения. Я, словно вор, опасливо заглянул внутрь, прислушиваясь к доносящимся звукам. Ти-ши-на. Ушла, что ли? Или, осознав свою ошибку, пошла искать меня? Наверно, так даже лучше. Быстренько закажу учебники, заберу пару вещей, оставлю записку и уйду.
В комнате действительно никого не было, разве что местная боевая кошка лежала на клубке из сброшенного на пол одеяла, да занавеси на окне чуть шевелились от сквозняка.
Спрыгнув со своего насеста, кошка окинула меня выразительным взглядом и не дала подойти к ноутбуку на кухонном столе, сначала пихнула головой в голень, а потом и вовсе нагло улеглась прямо на клавиатуру.
Но стоило мне обойти спальное место, как я застыл в недоумении. За кроватью лежал не просто клубок из одеял, а сама хозяйка норы. Девушка свернулась калачиком на полу так, что было видно лишь светлые короткие волосы, торчащие во все стороны.
— Кхм, — опешил я, — Мас… Ирина? — но клубок никак не отреагировал. Заснула на полу? С открытой дверью и окном?
— Ирина! — позвал я уже более настойчиво, но кокон даже не дёрнулся.
«Да ржа! Во что этот цвирк новорожденный снова вляпался!» — только и мог думать я, когда подхватил ее на руки, чтобы переложить на постель. Она была буквально ледяная!
— Кто спит на полу с такими сквозняками, самоубийца доморощенная! Ты ж вроде жить хотела, это я тут суицидник! — зарычал я на чуть приоткрывшую странно опухшие глаза девушку, разместив ее на лежанке.
Окна и двери я закрыл, а потом поймал себя на том, что уже снимаю рубашку. Ну да… надо ее хоть согреть. Где та штука, которой она кипятила воду?
«Какая ирония, не правда ли… тьфу, ржа!» — проносилось в мыслях, пока я делал горячий чай, а потом устраивал у себя на коленях и прижимал к себе замерзшее тело своего маленького глупого Мастера.
Раньше именно я всегда был тем, кого опекали, учили, оберегали. А теперь вот, как снег на голову, да с крыши, на меня самого свалилось это… дитятко. И не важно, что телом взрослая, по уровню знаний — как бы не меньше, чем у меня в мои восемь лет, когда от мамкиной титьки забрали. Ну дам я ей учебники, она там ни ржи не поймёт, забросит их куда подальше и продолжит в местной академии дурью маяться. Я бы и сам их в своё время не взял, но ремень стимулировал.
