Вот только кто кому враг — он ей или она ему?
Что же такое с ним сотворила Александра Владимировна Романова?
Как она умудрилась незаметно влезть к нему под кожу, в мозги? А?
Он постоянно следил за ситуацией, за градусом накала и при всех своих желаниях и эротических фантазиях в ее адрес прекрасно отдавал себе отчет — нельзя! Может, позже, когда все прояснится — позволял он себе слабину или переводил в дурашливо незатейливый тон, поигрывая, предлагая «воздать герою». Но никакого сурьезу!
Да, пронеси Господь! Не пронес!
Почему он расслабился? Почему позволил себе отпустить все на свете, даже больше, чем мог предположить?
Когда он ее обнял, в этом не было ничего сексуального, мужской заинтересованности, простое человеческое сочувствие той маленькой и очень одинокой девочке. Почему, как случилось, что в мгновение — спичка, брошенная в лужу бензина, — это вспыхнуло, переросло в сметающее все желание без возврата и микроскопической возможности вырваться?
Он не жалел! Пусть даже потом так по шеям получит, что мало не покажется, и головы не сносит, — не жалел!
Да найдите хоть одного нормального мужика в трезвом уме и твердой памяти, который может пожалеть о таком!! Вот честное слово — все мечтают именно так! Чтобы потерять контроль, голову, чтобы чувствовать, что женщина отдается тебе вся, целиком, до потери сознания, и улетать вместе с ней, чувствовать это обоюдное растворение… да господи боже мой!
Жалеть?! Сейчас!
Другое дело, когда все взял, то желательно, чтобы она еще не захотела взять и все остальное — тебя целиком и полностью, с потрохами, как человеческую единицу противоположного полу, теперь безраздельно принадлежащую ей.
Брать — да! Такое!! Да, всегда, и сам все отдам, что имею в этот момент, — в сексе, в неистовом откровенном единении — все отдам, всего себя, и помру на тебе с радостью! За такое и помереть не жалко!
Но что после… извини, это не мой поезд. К кому-нибудь другому — помоложе, менее циничному, менее свободному. А я старый холостяк.
М-да, от мыслей таких гордо поднятый было «флаг» пораженчески приспустился.
«Надо поспать. Пойти, лечь рядом с ней и просто поспать, и контролируй свои руки, мозги и член, Ванечка!»
Просто поспать!
Санька дрыхла в той же позе, в которой он ее оставил, — на спине, раскинув руки в стороны, заботливо прикрытая махровой простыней. Он улегся рядом, остановив себя, когда потянулся к ней неосознанно обнять. Сашка перевернулась на бок, обхватила его одной рукой за талию, вздохнула легонько во сне.
Он осторожно высвободился из-под ее руки, отодвинулся на самый край кровати, чувствуя, как закипает в нем раздражение.
— Гуров, — сонно пробормотала Сашка, — если ты еще чуть-чуть сдвинешься, то свалишься с кровати, а ты и так не совсем целый.