Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
– Что мои пьесы убогие и скучные. Запомните, сударыня: вы можете оскорбить жену, дочь, мать любого человека – и не исключено, что тот вас простит, и вы даже останетесь с ним друзьями. Но никогда, никогда не говорите писателю, что он плохо пишет. Потому что такие вещи не забывают и не прощают.
– Вас, наверное, забавляло, что вы знаете тайну, которой не ведает больше никто? Не считая убийцы, конечно, – уронила Амалия. – А потом вы увидели возможность сделать на этой тайне деньги.
Невер кивнул:
– Я устал от нищеты.
Старик оживился, и по блеску его глаз Амалия видела, что он до сих пор воспринимает ту давнюю трагическую историю как хорошую шутку.
– Я позвонил убийце и заговорил с ним голосом Жинетты. У нее был такой томный голос, с придыханием… а я когда-то выступал на сцене и считался неплохим актером.
– И много вы денег от него получили? – спросила Амалия.
– Чуть больше миллиона. Правда, по частям, – небрежно ответил Невер.
– Вы не уехали с улицы Рише, чтобы убийца вас не вычислил?
– И потому тоже. Но я же вам говорю: я наслаждался своей ролью. Время от времени убийца пытался найти шантажиста. Он ведь далеко не глуп… и понимал, что только тот, кто находился тогда на яхте, может знать о том, что там произошло на самом деле.
– Из какого приюта? – быстро спросила Амалия.
– Сен-Луи, по-моему.
