Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
Большинство же предпочитало Европу, и тут больше всего повезло тем, у кого в Финляндии, Польше или во Франции имелась какая-нибудь собственность. Если нет, можно было задержаться в Сербии или Чехословакии – все-таки славянские страны, которые как-то ближе, чем остальные. Значительная колония образовалась в Берлине. Но похоже, что в одном Париже русских эмигрантов было больше, чем во всей Германии. Дальше Франции мало кто уезжал, хотя некоторые смельчаки отваживались даже перебраться за океан.
Впрочем, эмигранты эмигрантам рознь.
Были и везунчики, и просто дальновидные люди, которые вовремя перевели свои капиталы в надежные банки и теперь наслаждались жизнью. Они сразу же сделали свои выводы из происшедшей катастрофы, и если та их и затронула, то только внешне. Нет больше Российской империи? Ну что же, печально, но, значит, такова ее судьба. Европа-то все равно на месте, и в Европе можно обтяпывать дела ничуть не хуже, чем дома. Государя и невинных деток очень жаль, упокой господь их душу, но не терять же из-за этого сон, в самом деле… Что такое? Пришли из фонда помощи российским беженцам? Слуга, как тебя там, Николя, гони их в шею! Ну и что из того, что я русский, разве поэтому теперь всем помогать обязан? Своя рубашка ближе к телу.
Конечно, везунчиков было мало. Основную массу эмигрантов составляли те, кого на родине презрительно окрестили «бывшие» и кто на данном основании рисковал быть поставленным там к стенке. Бывшие генералы, бывшие офицеры, бывшие чиновники, бывшие дворяне…
Все эти люди перебивались кто как мог.
Горек, горек хлеб изгнания!
Однако не всем удавалось занять хоть какое-нибудь место в новой жизни. Людей грызла тоска, мучила неустроенность. В чужой стране, без денег, без всяких перспектив было недалеко до самоубийства. Мужчины стрелялись, женщины вешались или травились газом. Но большинство эмигрантов было настроено выжить любой ценой.
