Автор
Ничто не указывает на начало или конец этой ночи, лишь тягучая пена волн свидетельствует о проходящем временном потоке. Вдоль темной реки шагает девушка в синих платьях, среди ночного леса ее фигура – живой символ спрятанности и непостижимости.
О Видале все говорят, что он человек резковатый, но честный. Журналист в свое время немного писал о мадемуазель Лантельм – тоже плюс. Кроме того, он меня понимает, и это для меня очень важно.
– В каком смысле понимает? – спросила Амалия."
"– А, вы же не знаете… Незадолго до начала войны Видаль потерял жену. При трагических обстоятельствах – у нее был выкидыш, отчего женщина повредилась в уме и выбросилась из окна. Видаль очень любил супругу. – Говоря, Дюперрон не отрывал взгляд от портрета напротив. – Он рассказал мне, что после ее смерти сам чуть не сошел с ума. Как и я, когда, находясь в тот момент в США, в приемной дантиста случайно открыл старый журнал о театре и увидел некролог. – Глаза мужчины потемнели. – Я никогда своим родным не прощу, что они скрыли ее смерть от меня. Моя мать до сих пор жива, но мы не разговариваем уже несколько лет.
– Скажите, а вы хорошо знали Женевьеву Лантельм? – спросила Амалия.
– Смотря что называть «хорошо»… Что именно вас интересует? – Дюперрон вздохнул, с отвращением поглядел на бокал и выпил его содержимое залпом.
– В газетах, которые писали о ней, я вижу сплошные упоминания о пьесах, в которых играла актриса, и изредка – об ее украшениях, шляпках, автомобилях и размолвках с разными людьми, – пояснила Амалия. – Что она была за человек?
Дюперрон усмехнулся:
– Она была прелесть. Само очарование. Фотографии, которые вы видите, не передают и тысячной доли ее обаяния. Она вихрем влетала в комнату и заполняла ее своей улыбкой, милыми ужимками и нежным голосом. У нее были бездонные глаза, которые всегда, даже когда она смеялась, оставались серьезными. Я так любил ее – и потерял.
– Как вы познакомились?
– Впервые я увидел ее в церкви, и моя тетка велела мне не глазеть на нее. Все же знали о том, чем занималась ее мать. Старая выдра – я имею в виду мамашу – была публичной девкой, а потом возвысилась до хозяйки борделя. У нее было три дочери от трех разных мужчин, которые никогда не были ее мужьями. Матильда была старшей… Вы ведь знаете, что «Женевьева Лантельм» – сценическое имя?
– Да.
– После той встречи я ее почти не видел, – вздохнул Дюперрон. – Но все время о ней думал. А потом набрался храбрости и отправился в заведение ее мамаши. Рассказывать, что было дальше?
– Я понятливая, – отозвалась Амалия спокойно. – Можете опустить подробности.
Дюперрон поглядел на бокал, очевидно, сожалея, что тот уже пуст. Однако секретаря он вызывать не стал.
