Автор
Талантливая актриса Женевьева Лантельм погибает во время круиза на яхте при загадочных обстоятельствах. Её муж называет это несчастным случаем, но вокруг смерти красивой и успешной женщины возникают вопросы. Что произошло на яхте в тот роковой день? Кто скрывает правду о гибели любимицы...
Я угадала?
– Вы знаете его? – спросил Видаль.
– Жинетта о нем рассказывала. Не очень много, на самом деле. Я помню, родители услали его куда-то, чтобы помешать им видеться.
– Она была очень огорчена? – спросила Амалия."
"Прежде чем ответить, Ева – вероятно, по привычке, – выдержала паузу, которая была ровно такой длины, чтобы заворожить слушателей, но не дать им отвлечься. Видаль покрутил головой и сдвинул шляпу на затылок. «Актриса!» – восхищенно подумал журналист.
– Боюсь, вам не понравится мой ответ, – сказала Ева. – У меня сложилось впечатление, что она их всех одинаково не выносила. Я имею в виду людей из ее прошлого. Тех, кто видел, какие унижения ей приходилось терпеть, – на всякий случай пояснила монахиня. – Конечно, ей не хватало смирения. Она была верующей, но ее вера… Впрочем, кто я такая, чтобы говорить об этом…
– Нам бы хотелось все-таки узнать, что произошло на яхте в ту ночь, – сказал Видаль.
– Я не буду с вами разговаривать, – коротко заявила Ева, глядя на него в упор. – Нет и нет.
– Но…
– С вами – не буду, – повторила бывшая актриса. Затем повернулась к Амалии. – Но к вам это не относится.
Видаль нахмурился.
– Все в порядке, Пьер, – вмешалась баронесса Корф. – Насколько я помню, в здешней часовне сохранились прекрасные витражи. Вы можете посмотреть их, а потом напишете о них статью.
– Вы полагаете, нашим читателям это будет интересно? – проворчал Видаль. – К тому же, напомню, сегодня часовня закрыта.
Но тут Ева подозвала молодую монашку, которая отзывалась на имя сестра Марта, и попросила сделать исключение для ее гостя и позволить ему осмотреть часовню.
– Может быть, присядем? – предложила Амалия, когда журналист удалился в сопровождении сестры Марты. – Там, под деревом, я вижу скамью.
– Как вам будет угодно, – кивнула Ева.
Они сели. Ветви дерева отбрасывали на подвижное лицо бывшей актрисы узорчатую тень. Вблизи было видно, что кожа у нее нездоровая, испорченная театральным гримом. И еще Амалия заметила, что Ева явно волнуется.
– Вы хорошо знали мадемуазель Лантельм? – спросила Амалия, открывая блокнот, в который записывала показания свидетелей.
– В театральном мире все знают друг друга. Если вы хотите выяснить, были ли мы подругами… – Бывшая актриса пожала плечами. – Жинетта пыталась со мной подружиться, назовем это так. Позже, по-моему, вбила себе в голову, что мое время ушло, а она идет мне на смену.
– Позже – это когда ей стал покровительствовать Жозеф Рейнольдс?
– Да. А потом он ее убил.
