Автор
Врач объясняет состояние пациентки с холодной и отстраненной интонацией. Студентка Галина узнает, что она ставит диагноз "выкидыш", не причинив ей удивления, но воспринимая как физическую реальность. Она ошеломленно смотрит на свои руки, словно в поисках ответа на этот ужасный вопрос....
– Как бы ты ни хотела, что бы ты ни сделала… Я тебя в покое не оставлю, Ева. Считай, что время без меня – было для тебя курортом и отдыхом.
Разворачиваюсь, сжимая кулаки.
– Вспоминай это каждый раз, когда захочешь избавиться от меня.
И ухожу.
Даю время на размышления. Ей.
И знаю, что мы встретимся завтра с утра. Дом она не покинет – я позаботился об этом.
Глава 7
– Доброе утро, милая, – Аяз подлетает ко мне, целует в щёку. Я нахожу его на кухне, перебрасываю через плечо сумку и отстраняюсь, как он только подходит ко мне.
Знаю, что несправедлива по отношению к нему.
Но я больше не хочу находиться в этом доме. И так с трудом пережила эту ночь, ворочаясь от страшных снов. Мне снился тот день и та ночь. От которой мне было противно. И дико больно.
Потому что Амир был прав.
Мне понравились те минуты близости.
До того момента, пока он не навис надо мной. Не сжал мои бёдра мощными и нетерпеливыми пальцами.
Дальше – начался ад.
Поэтому болело всё тело после того случая. А я-то думала, похмелье… И продолжила бы так думать, пока не напилась.
Действия были неконтролируемы, как и мысли.
Зато в этом беспамятстве я всё увидела.
Сначала подумала, что это всего лишь фантазия моего больного сознания. Потому что скучала по Амиру, зная, что мы больше не встретимся.
А потом…
Они были такими реалистичными.
Что я вспомнила всё, вплоть до каждого его касания и моего вздоха.
И это снилось снова.
Так, что я проснулась ночью в поту.
И находиться в этом доме не могу.
Как и с этими людьми.
Аяз не виноват в том, что его отец сделал, но психологически не могу это принять. Воротит. От понимания, что он – его плоть и кровь.
– Ты чего?
– Прости, – говорю неискренне. Не могу в его сторону смотреть. Отторжение. – Я поеду. У меня дела, и мигрень надоела. Я опять не в духе.
Он понимающе кивает. Гладит по плечу своей ладонью.
И я напрягаюсь, вытягиваясь словно струна.
Не от движения.
А от чужого присутствия за спиной.
– Вы ранние птахи.
Прикрываю глаза и перевожу дыхание.
Я его всем телом ощущаю. Словно на него радары стоят.
Отстраняюсь от Мирзоева и до сих пор не могу поверить в то, что они родственники. У него, кажется, фамилия матери?
– Я пойду, – кидаю резко и разворачиваюсь. – Было приятно…
– Куда же вы, Ева? – меня корёжит, когда он называет меня по имени. Я помню тот шёпот, доносившийся до моих ушей на огромной кровати.
