Автор
Врач объясняет состояние пациентки с холодной и отстраненной интонацией. Студентка Галина узнает, что она ставит диагноз "выкидыш", не причинив ей удивления, но воспринимая как физическую реальность. Она ошеломленно смотрит на свои руки, словно в поисках ответа на этот ужасный вопрос....
Амир молчит. Это напрягает. Смотрит на меня, не мигая. Я не вижу холода, ярости. Ни тепла или чего-то подобного. Только смятение.
Что это с ним?
Я теряюсь, ожидая любых слов, но он молчит.
– Я думаю, мы друг друга поняли, – произношу неуверенно. Опять. Меня всё это жутко напрягает. – А теперь выпусти меня.
И опять ответом мне служит тишина."
"Наблюдаю за тем, как Саидов словно отмирает. Открывает дверь авто. И только сейчас понимаю, что всё это время они были открытыми.
Амир садится на переднее сиденье. А я настолько не понимаю его действий, что пропускаю тот момент, когда могу выйти из салона.
Мужчина поворачивает ключ в замке зажигания и отъезжает от многоэтажки.
– Что ты опять делаешь? – спрашиваю с заднего сиденья. Я уже устала спрашивать это! – Я же сказала меня выпустить.
– Везу домой, – следует короткий ответ.
– Ко мне?
– К тебе.
Я выдыхаю.
– А адрес?
Я с удивлением смотрю на него. Он даже не пытается меня переубедить? Не наседает? Ничего вообще?
– Я его знаю.
И всё. Я смотрю на то, как Амир устремляет свой взгляд только вперёд. Сосредоточен, серьёзен.
И взгляд меняется. Становится таким… необычным. Безумным. Тёмным. И хоть этого не видно – словно горячим. Настолько, что я чувствую это покалывание на всём теле. А ведь он ни разу на меня не посмотрел.
Даже в зеркало заднего вида.
Сжимает крепко руль.
И через пятнадцать минут довозит меня до дома. Без слов. Без всего.
Я спокойно выхожу из салона и до сих пор не верю, что… Всё закончилось?
Амир также молча уезжает, ничего не говоря.
Больше он не появится в моей жизни? И всё это из-за моего малыша?..
Я точно не знаю. Но в каком-то шоке захожу в дом. А там Ася.
– А что это за машина? – расплывается в улыбке. – Не Аяза. Познакомилась с кем-то? Ну, за моей сестрой грех не поухаживать!
Она бьёт меня по плечу и подшучивает.
Знала бы она, кто он.
Но теперь это неважно.
Всё неважно!
– Отца Аяза, – говорю честно. – Подвёз до дома.
– Туфельки потеряла? Ты босая, – выгибает изумлённо бровь.
– Ничего, – недоумеваю. – Правда, всё хорошо! Ты не представляешь, насколько!
Я хочу ей всё рассказать! Но жутко боюсь. Что ничего не выйдет. Пусть лучше никто не знает.
