И уже тогда, в детстве, я чувствовал, что вид умирающей овчарки запечатлелся во мне навсегда.
Я зажмурился, но перед моим внутренним взором неизгладимым отпечатком стояло мертвое тело собаки и мягкая влажная шерсть, пропитавшаяся кровью.
Позже мы с мамой оттащили Рекса к выгребной яме и бросили туда — гнить среди смердящих тушек и требухи. И мне показалось, что вместе с Рексом в яме навсегда осталась и часть меня: то хорошее и доброе, что во мне было.
Я постарался вызвать слезы — и не сумел. Бедный пес ни разу не сделал мне ничего плохого, он дарил лишь любовь и доброту.
И все же я не мог даже его оплакать.
Вместо этого я научился ненавидеть.
Холодное, твердое зерно ненависти зародилось в моей душе, как алмаз в черной куче угля.
Я поклялся, что никогда не прощу отца. Однажды я сумею ему отомстить. Но сначала я должен был вырасти.
А пока, находясь во власти отца, я довольствовался фантазиями. В них отец страдал. И я тоже.
Запершись в ванной, спрятавшись в сарае или укрывшись на сеновале, где никто меня не видел, я мысленно покидал собственное тело и полностью отдавался воображению. В нем разыгрывались чудовищные сцены убийств: мучительных отравлений, кровавой резни и извлечений внутренних органов. Меня четвертовали, потрошили, пытали до смерти. Я истекал кровью.
Иногда я вставал на кровать и представлял, что языческие жрецы собираются принести меня в жертву, что они тащат меня к обрыву и сбрасывают в море, глубины которого так и кишат прожорливыми чудовищами.
Закрыв глаза, я спрыгивал с кровати.
И чудовища разрывали меня на части.
2
Мариана вышла от профессора, слегка пошатываясь.
И дело было не в алкоголе, хотя она и правда выпила лишнего. Книга с подчеркнутыми строчками повергла ее в шок. Похоже, озарение порой пьянит и кружит голову не хуже спиртного.
Мариана не могла держать это открытие в себе. Ей необходимо было им с кем-нибудь поделиться. Но с кем?
Она остановилась во дворике и задумалась. Разыскивать племянницу не имеет смысла: после их разговора Зои все равно не воспримет ее слова всерьез. Нужен кто-то, кто точно ее выслушает. Может, Кларисса? Вряд ли она захочет ей поверить…
Остается только один вариант.
Мариана вытащила телефон и набрала Фреда. Тот ответил, что будет счастлив с ней пообщаться, и предложил встретиться в «Гарди» через десять минут.
Кафе «Гардения», или попросту «Гарди», уже много лет не теряло своей популярности среди студентов. Оно специализировалось на греческой кухне и фастфуде, работало до поздней ночи и располагалось в самом сердце университетского кампуса.
Мариана двинулась вперед по извилистой пешеходной улочке и еще издали почувствовала запах шипящей на сковороде картошки фри и жареной рыбы.