Время ее не пощадило: за несколько столетий она позеленела от дождей, покрылась ржавыми пятнами, и теперь Эрос больше походил на маленького старичка, чем на озорного амурчика.
В углах здания располагались высокие серые башни, через которые можно было пройти в общежитие. У одной из них Мариана задрала голову и увидела в арочном освинцованном окне на четвертом этаже Зои.
Племянница ее не замечала. Несколько секунд Мариана смотрела на Зои. Из-за частых решеток на окне казалось, что та сложена из ромбиков, будто пазл. На мгновение Мариана мысленно составила из этих кусочков другой образ: не двадцатилетней девушки, а румяной шестилетки с косичками, милой и наивной.
Мариана обожала эту девочку и тревожилась за нее. Бедняжка! Как много страданий ей довелось перенести… Новости, которые она готовилась сообщить, причинят племяннице еще больше боли.
Мариана торопливо взбежала по ступенькам в башню и поднялась по деревянной покосившейся от времени винтовой лестнице на четвертый этаж.
Дверь в комнату Зои была приоткрыта.
В скромном жилище разместились удобный письменный стол и камин, что придавало помещению уюта, несмотря на беспорядок: на креслах валялась одежда, а в раковине скопились грязные чашки. В эркере, на обложенном подушками, заваленном книгами подоконнике, сидела Зои.
Увидев Мариану, она вскрикнула и, вскочив, повисла у нее на шее.
— Ты здесь! Я думала, ты не приедешь…
— Ну как же я могла не приехать?"
"Попытки слегка отстраниться оказались тщетными: племянница не разжимала рук. Мариана почувствовала исходящие от Зои любовь и тепло и оставила старания высвободиться. Накатила волна щемящей нежности. Мариана любила племянницу почти так же сильно, как Себастьяна. Можно сказать, они с мужем ее удочерили: все каникулы Зои проводила с ними, в желтом домике. У нее даже была там своя комната.
Зои училась в школе-пансионате в Англии, поскольку ее отец был англичанин. Она унаследовала его светлые волосы и голубые глаза. На четверть гречанка, Зои ничуть не походила на уроженку Греции, и Мариана часто гадала, взыграет ли когда-нибудь в ней греческая кровь или ее полностью подавили ретроградные устои частной английской школы.
Когда Зои выпустила Мариану из своих объятий, та как можно деликатнее поведала, что убили действительно Тару. Из широко распахнутых глаз Зои градом покатились слезы, и Мариана вновь обхватила ее за плечи.
— Все хорошо, — зашептала она, бережно усаживая девушку на кровать. — Все будет хорошо.
Наконец Зои перестала всхлипывать. Мариана вымыла в маленькой раковине чашки и вскипятила чайник.
Все это время племянница сидела, подтянув колени к подбородку и даже не пытаясь утереть слезы.