Словно каким-то образом поэт узнал и озвучил ее собственные чувства:
Почти греховно, может быть,
Пытаться скорбь в слова облечь,
Ведь в этом мире душу речь
Не в силах полностью открыть."
"Как и Мариана, через год после смерти любимого Теннисон посетил Кембридж. Бродил по тем же улицам, где они ходили вместе, и ощущал, что «все так же, но не так». Стоял у комнаты, где раньше жил Галлам, и видел «чужое имя на двери».
И вдруг среди обилия стихотворных строф Мариана наткнулась на знакомые строчки, настолько известные, что они стали частью самого английского языка.
Не прекращаю горевать,
Но повторяю вновь и вновь:
Уж лучше потерять любовь,
Чем вовсе чувства не познать.
На глаза навернулись слезы. Она опустила книгу и взглянула в окно, но, поскольку уже стемнело, увидела лишь свое отражение. Смотрела на себя, и по щекам стекали крупные капли. «Что теперь? Куда идти? Что делать?»
Зои права: она действительно пытается спастись бегством. Но где найти приют? В Лондоне, в осиротевшем доме рядом с Примроуз-Хилл? Так ведь это больше не родной кров, а просто нора, в которую можно забиться…
Внезапно вспомнилось, что Зои сказала ей у церквушки. Племянница и здесь не ошиблась: Себастьян действительно хотел бы, чтобы Мариана осталась в Кембридже, чтобы она не отступала и боролась до конца.
Так что же?
Мысли снова вернулись к профессору Фоске и его речи в Мейн-Корте. Да, именно речи — слишком гладкой, явно заранее подготовленной и отработанной. Но у него есть алиби. А значит, Фоска, скорее всего, невиновен, если только он не заставил студентов его выгораживать, что вряд ли.
И все же…
Почему-то картинка не складывалась.
Тара утверждала, что Фоска грозился ее убить, и спустя несколько часов ее нашли мертвой…
Пожалуй, стоит задержаться на пару дней и выяснить детали отношений Тары и профессора. Ничего, Фоска потерпит.
Раз уж полиция им не заинтересовалась, то, в память о Таре, установить правду должна Мариана. Хотя бы потому, что больше некому.
Часть II
По-моему, психоаналитики не правы в том, что считают чувство скорби и страдания ошибкой, признаком слабости или даже болезни, тогда как благодаря скорби и страданиям людям открылись, возможно, величайшие в мире истины.
Артур МиллерСвирепый Посейдон, циклопы, лестригонытебе не встретятся, когда ты самв душе с собою их не понесешьи на пути собственноручно не поставишь.Константинос Кавафис, «Итака»1
Сегодня я вновь не мог заснуть, слишком был возбужден и взвинчен. «На взводе», как сказала бы мама. Поэтому, оставив тщетные попытки погрузиться в сон, отправился гулять.
Бродя по пустынным улицам города, я встретил лису. Застигнутая врасплох, она испуганно на меня уставилась.
Раньше я никогда не подходил к лисам так близко.