Затем мужчина начал зачитывать имена, описания женщин, их возраст. Потом снова на весь экран всплыли девять заветных цифр:
Восемьсот двенадцать – триста двадцать семь – тридцать – ноль ноль.
– Мы очень хотим вас найти, но нам нужна помощь! Всё, что вам нужно, это дать о себе знать. Скажите, где вы, назовитесь, и даже если это будет деревня в Новой Зеландии, за вами приедут! Мы нашли спонсоров…
Дальше последовал новый список имен.
Услышав четкое «Ясмина Полонская», женщина вздрогнула, отшатнулась от экрана, невольно потерла местечко между лопаток, где тоже имелось тату.
Ее номер – тысяча двести один. Потерла и убрала руку, снова уставилась в телевизор.
Мужчина тем временем продолжал перечислять имена.
Ясмина так увлеклась, что не заметила, что на кухне уже не одна.
– Хорошо, что ты уже давно не Полонская, правда?
При звуке голоса мужа спина Ясмины мгновенно покрылась липким потом. Она съежилась, нехотя повернулась.
– Ты рано, – голос ее сделался вязким и хриплым.
Он медленно подошел, оттянул воротник ее сарафана, полюбовался на тату.
– Это мы сведем, как раз повод появился. Вот родишь, и…
Ясмина почувствовала, как язык прирос к небу. Молча кивнула.
Потрепал ее за щеку, как ребенка, потом подхватил пульт."
"– Вас найдут, – крепкий мужчина кидался с экрана словами, словно спасательным кругом, – только дайте нам зацепку, а с теми, кто вас удерживает, разберутся по всей строгости закона! Помощь рядом!
Дальше Вадим послушать Ясмине не дал, нажал кнопку Off. На экране в последний раз мелькнули цифры надежды и потухли, словно не было.
«Только б не забыть, – мелькнуло в голове Ясмины. – Восемьсот двенадцать…»
– Ты ведь не задумала новый побег, правда? – проговорил он искусственно-спокойным тоном.
Не будь Ясмина беременной, уже дрожала бы от страха и молилась о том, чтобы всё кончилось быстро, хотя быстро с Вадимом почти не бывало.
– Я ведь тебя отучал от этого, – продолжил он морозным тоном.
За годы, что Вадим держал ее у себя после того, как купил, Ясмина пыталась бежать три раза.
За первый он сломал ей нос, за второй она расплатилась вывихом плеча, за третий ее держали без еды почти две недели. Ясмина не могла сказать какое из наказаний было худшим, но знала – четвертое будет последним.
«Значит, пусть будет…»
Она позвонит, обязательно позвонит. Конечно же, не сейчас, вряд ли Вадим теперь выпустит ее из дома. Может, удастся позвонить из роддома, если, конечно, ей позволят рожать там. Или же позже, например, при визите к педиатру.
