Автор
Зарецкий боролся с раздражением, глаза сверкали злым огнем. Сегодня ему удались все последствия невезения — от глупых женщин до вездесущих автозabrоящих машин на дороге. Этот день казался специально созданным для его испытаний.
— Зачем же ждать, Дмитрий Сергеевич? — ее ладошки прошлись по моей груди и шустро расстегнули пуговицы на халате.
— Оль, ну ты что?
— А что? Нас никто не побеспокоит. Мои все спят уже. Дим, это ж так здорово! Так возбуждает.
Нежная ручка спустилась к брюкам и погладила там, где уже предельно напряжено. Легко справилась с ремнем и замком.
Олька… она всегда была такой безбашенной!
Подхватил под ягодицы и быстро задрал юбку. Сдвинул кружевные трусики, лаская влажные складочки. И очень чувствительной! Подтолкнул к столу и развернул к себе спиной.
Секундная задержка и я в ней. Движения резкие, мощные, все, как она любит. Быстро довожу ее до оргазма. Она дрожит, а я все никак не могу подобрать нужный темп. Мысли сносит к той сцене в туалете. Девчонка была в такой же позе, бл… почему она плакала? Я ведь чувствовал, что ей хорошо…
Одно воспоминание о Даше подстегнуло возбуждение. А потом случилось то, чего я опасался.
— Ольга Александровна, там…
На меня смотрели огромные, почти с блюдца, голубые глазищи. Не отрывая взора от них, я взорвался. Просто рассыпался на миллион маленьких частей.
Что за нахер?
Глава 5
Даша
Выскочила из ординаторской как из кипящего котла, в котором меня угрожали сварить внутренние демоны. Сердце готово выпрыгнуть из груди от того зрелища, которое только что предстало перед моими глазами.
Ольга Александровна и Зарецкий! Гад, сволочь, кобель! Я даже не могла сформулировать, почему меня словно ножом в грудь ударили.
Но попытка убедить себя, что мне безразлично, провалилась под натиском жгучих слез. Я не смогла далеко уйти. Прижалась к стене рядом с дверью и сползла по ней, сев на корточки и обхватив себя руками.
Идиотская мысль, что их может увидеть кто-то другой, не дала сбежать. А вот то, что он может выйти и застать меня плачущую, как-то не пришло в голову.
И чего, спрашивается, плачу? Мне должно быть абсолютно фиолетово. Ну два взрослых человека, оба свободны. Да, плохо, что на рабочем месте, но любовь ведь не спрашивает, когда заявить о себе. По крайней мере, меня не спрашивает. Взяла вон и заявила!
Я аж задохнулась от этой мысли. Влюбилась? Боже, какая я дура!
Рядом щелкнуло, и дверь ординаторской открылась. Внутри все замерло. Наконец-то дошло, что он сейчас опять увидит мои слезы.
