Автор
Зарецкий боролся с раздражением, глаза сверкали злым огнем. Сегодня ему удались все последствия невезения — от глупых женщин до вездесущих автозabrоящих машин на дороге. Этот день казался специально созданным для его испытаний.
Я виновница его плохого настроения? В душе тут же вспыхнул протест. Можно подумать, мое настроение прям идеально праздничное. Да ему не снилось, что со мной произошло."
"Чтоб не вылить на него мгновенно образовавшийся негатив, схватилась за чашку, отхлебнула и конечно обожглась.
— Уф!
— Даша, тише ты, кипяток же!
Почему я сама себе сейчас кажусь каким-то капризным ребенком? Наверное, потому что надула губки и нахохлилась, как бедный замерзший воробышек на ветке.
Дима забрал чашку, пробурчав что-то типа: пусть остынет от греха подальше.
— Думаю, нам стоит поговорить прямо сейчас. — Да неужели? С чего решил-то? — Меня терзают сомнения, что кое-кто неправильно все понял и продолжает себя накручивать.
— Вот как? — я попыталась вырвать руки, но мне не дали. — Тогда скажи, что можно было понять неправильно?
— Всё. Абсолютно всё.
Мы замолчали, оба. Я отстраненно смотрела на наши переплетенные пальцы, ощущая нервные поглаживание, но никак не могла сосредоточиться и прямо спросить, что он имеет в виду.
— И…
— Ты читала мои сообщения? — я резко качнула головой. В носу неприятно защекотало. Неужели снова слезы. Я уж думала, выплакала всё.
— Я… я их удалила.
Услышала, как он шумно втянул воздух.
— Даша… Дашенька… за что, а? За что я заслужил такое? Неужели я когда-то сделал нечто, за что ты лишила меня даже элементарного доверия. Даже минимального шанса.
Я прикусила губу, не зная, что ответить. Наверное, он прав. Я была чересчур категорична — не дала ему возможности объясниться. Почему? Боялась, что будет хуже? Не знаю.
— Т-ты сделаешь это сейчас?
Дима опять тяжело вздохнул.
— Если ты хотя бы попытаешься поверить. Обещаешь?
Подняла потупленный взор и встретилась с его спокойным и уверенным. Кивнула.
— Угу.
— Та ночь… — теперь уже он опустил глаза на наши руки. — Это самая прекрасная ночь в моей жизни, малыш. И одновременно самая страшная.
