Крепко ухватив за локоть, Том Бьюкенен буквально вытащил меня из комнаты, словно передвинул с одной клетки на другую шахматную фигуру.
Неторопливо и изящно, слегка придерживая платья на бедрах, женщины прошествовали впереди нас на отделанную в розовых тонах веранду, освещенную лучами закатного солнца, где на накрытом столе присмиревший ветерок играл пламенем четырех свечей.
— А свечи-то зачем? — недовольно нахмурилась Дэйзи. Она пальцами погасила их одну за другой.
— Через две недели настанет самый долгий день в году, — сказала она, улыбнувшись нам своей лучезарной улыбкой. — Вот вы ждете этого дня, а потом жалеете, что он уже прошел? У меня так каждый год!
— Надо что-то на этот день запланировать, — зевнула мисс Бейкер, усаживаясь за стол с таким усталым видом, словно она ложилась спать.
— Ладно, — согласилась Дэйзи. — И какой мы составим план? — Она беспомощно посмотрела на меня. — Что вообще люди назначают на этот день?
Не успел я ответить, как она в ужасе посмотрела на свой мизинец.
— Смотрите! — жалобно вскрикнула она. — Я ушибла палец!
Мы посмотрели: на распухшем суставе красовался синяк.
— Это все ты, Том, — с упреком продолжила она. — Конечно, ты не нарочно, но это все твоя работа.
Такова уж моя участь, если я вышла замуж за такого грубияна, за огромного неуклюжего медведя...
— Терпеть не могу, когда меня называют медведем, — раздраженно перебил ее Том. — Даже в шутку.
— Медведь, — назло ему повторила Дэйзи. — Неуклюжий.
На этом сцена заканчивается.
Перед тем как начать анализ, скажу немного о точке зрения.
В театре мы видим жизнь на сцене со статической точки зрения — места, на которое мы купили билет. Все действия и противодействия героев все время происходят прямо перед нами. Мы можем смотреть то на одного героя, то на другого, но только этим и ограничен выбор точки зрения, который во многом определяется режиссерским решением, а также репликами и движениями актеров.
В теле- и кинофильмах мы видим то, что видит камера. Она движется по сферическому пространству истории и контролирует нашу точку зрения, не слишком ограничивая ее. И вот, при помощи всех этих крупных, средних и общих планов мы осваиваемся в «заэкранной» жизни героев, следя за ними на экране. Ведь часто мы представляем себе события истории, которых не видим.
Проза дает автору величайшую свободу в выборе точек зрения, однако для читателя это является самым контролирующим его точку зрения типом повествования.
