Я никогда не замечала фигур, пока он на них не указывал. И тогда они появлялись, как по-волшебству, — серые глаза Фиби стали кристально ясными, в них сквозили нежность и тоска.
Хотя Пандора сама горевала, потеряв обоих родителей и брата, но она поняла, что Фиби несёт более тяжёлый груз боли, её потеря была другой. Переполненная состраданием и сочувствием она вымолвила:
— Он… похоже, он был прекрасным человеком.
Фиби слабо улыбнулась, их взгляды встретились в момент душевной связи.
— Да, был, — сказала она. — Когда-нибудь я расскажу вам о нём.
И, наконец, Пандора поняла, куда может завести светская беседа о погоде.
После ужина вместо того, чтобы, как обычно, разделиться на мужскую и женскую компании, они все вместе отправились на второй этаж в семейную гостиную, просторную комнату, где были организованы места для сиденья и столы. Как и в летней гостиной внизу, панорамные окна здесь тоже выходили на океан, и в них задувал прохладный ветерок. Слуги принесли поднос с чаем, тарелки со сладостями, портвейн и бренди, а на затенённом балконе была выставлена коробка с сигарами для джентльменов, которые хотели себя побаловать. Теперь, когда официальный ужин завершился, атмосфера стала удивительно расслабленной. Время от времени кто-то подходил к пианино и наигрывал мелодию.
Пандора направилась к месту, где сидела Кассандра в компании других молодых девушек, но ей пришлось остановиться, потому что тёплые мужские пальцы обхватили её запястье.
Габриэль нежно произнёс около её уха:
— Что вы обсуждали с чопорным мистером Артерсоном, так старательно перемешивая картофель?
Пандора повернулась и посмотрела на него, желая не испытывать такого прилива радости от того, что он за ней наблюдал.
— Как вы заметили, чем я занята с другого конца стола?
— Я чуть не нанёс себе увечье, пытаясь разглядеть и расслышать вас за ужином.
Посмотрев в его улыбающиеся глаза, она почувствовала, будто в её сердце приоткрылись все возможные окошки.
— Я демонстрировала виды облаков, — сказала она. — Не думаю, что мистер Артерсон оценил слоисто-кучевые в моём исполнении.
— Боюсь, мы все слишком легкомысленны для него.
— Его нельзя винить. Не стоит играть с едой, и я решила больше никогда этого не делать.
Его глаза заискрились озорством.
— Какая жалость. Я собирался показать вам для чего хороша морковь.
— Для чего? — заинтересовано спросила она.
Пандора последовала за ним в другую часть комнаты.
