Никто тебя не обидит, моя милая девочка. — На нём не оказалось чёрного официального пиджака, и отложной воротничок рубашки был отстёгнут. Она чувствовала пикантный аромат мыла после бритья на его коже, резкий запах накрахмаленного белья и намёк на сигарный дым, впитавшийся в шёлковый жилет. Аромат был мужественным, успокаивающим, и заставлял дрожать от облегчения.
— Я… Я уронила свечу, — прохрипела Пандора.
— Не беспокойся, — он положил ладонь на её шею сзади, нежно лаская. — Теперь всё хорошо.
Сердце Пандоры начало замедлять ритм, больше не стуча в хаотичном порядке. Кошмар наяву стал рассеиваться. Но когда тревога угасла, её захлестнула ужасная волна смущения. Только она могла так жутко испортить полуночное рандеву.
— Лучше? — спросил он, его рука скользнула вниз и ободряюще сжала её ладонь. — Пойдём со мной в гостиную.
Пандоре хотелось умереть. Она не сдвинулась с места, только поражённо выдохнула.
— Не могу, — выпалила она.
— Что такое? — последовал мягкий вопрос.
— Я не могу двигаться. Я теряю равновесие в темноте.
Его губы снова прикоснулись к её лбу, и он долгое время их не отнимал.
— Обними меня за шею, — наконец сказал Габриэль. После того, как она подчинилась, он с лёгкостью поднял её, высоко прижав к груди.
Пандора не открывала глаза, пока он нёс её по коридору. Габриэль был сильным, и обладал великолепной координацией, он двигался уверенно, словно кот. Пандора почувствовала укол зависти. Она уже не могла вспомнить, что это за ощущение — так решительно передвигаться в ночи, ничего не боясь.
Семейную гостиную освещало лишь пламя в очаге. Габриэль подошёл к низкой, обитой тканью софе в стиле ампир, с изогнутой спинкой и ручками и опустился на неё, усадив Пандору к себе на колени. Её гордость слабо возразила против того, как он с ней обращался, словно с испуганным ребёнком. Но мощный торс Габриэля дарил комфорт, а его руки медленно изгоняли нервную дрожь, которая пробегала по рукам и ногам. Это было самое приятное, тёплое чувство, которое она когда-либо испытывала. Она нуждалась в этом ощущении. Всего на несколько минут.
Потянувшись к столику из красного дерева, стоявшему у софы, Габриэль взял резной бокал, наполовину наполненный тёмной жидкостью. Не говоря ни слова, он прижал стакан к её губам, как будто ей нельзя было доверить держать его самостоятельно, при этом не расплескав жидкость.
Пандора осторожно отпила содержимое.