Елена Николаевна наконец-то могла посвятить время работе с глиной. Ее не устраивала та посуда, которую удалось сделать до этого момента. Слишком неаккуратно и криво, но что еще более удручало – размер маловат.
С учетом того, сколько ели Миша с шаманом, было понятно, что чашки, сковородки и котелки нужно делать как минимум в два раза больше.
Холод с каждым днем становился все сильнее. Елена Николаевна из памяти Дахи знала, насколько суровый в этом мире климат, но все равно поражалась настолько низкой температуре.
Сначала несколько недель практически беспрерывно падал снег. Валил крупными хлопьями. Вьюги следовали одна за другой. Мир стремительно покрывался толстым слоем снега.
А потом ударили морозы."
"Если сравнивать с привычным Елене календарем, здесь уже в конце сентября стояли двадцатиградусные морозы. И это с учетом того, что весь предыдущий месяц шел снег, а температура была ниже нуля.
Ей действительно повезло попасть в этот мир, когда самый тяжелый период был позади. К тому же обладать магией, без которой она вряд ли бы выжила.
Однажды Лена заметила очень интересную вещь. Ее магия, казалось, реагирует на понижение температуры странным образом. Чем сильнее стояли морозы во внешнем мире, тем шире развертывался магический купол, внутри которого по-прежнему было лето.
Создавалось ощущение, что магии не нравится угнетение, поэтому она пытается отвоевать себе как можно больше территории.
Всем, живущим внутри купола, это очень нравилось. Лена волновалась, но расширение «летней» территории никак на ней не сказывалось.
Она вообще не ощущала какого-то напряжения или переутомления. Казалось, магии и вовсе не нужно взаимодействовать с ней, чтобы делать нечто подобное.
Это Лену немного беспокоило, но не настолько сильно, чтобы думать о причинах целыми днями напролет.
Оленята, рожденные летом, подросли. Они, привыкшие с самого рождения видеть рядом людей, не боялись ни Лену, ни Медведя, спокойно подходили к ним и давали себя трогать.
У Елены были планы насчет них. Однажды она попросила Медведя сделать подобие повозок, которые можно цеплять к оленям. Повозки должны были быть маленькими.
Пришлось потрудиться, ведь нельзя было просто привязать повозки к оленьему хвосту, надеясь, что он не оторвется. Для начала следовало смастерить простейшую упряжь.
Вскоре тело оленят удобно обхватывали широкие ленты. Животные первое время негативно относились к повозкам, но Лена не спешила.
Поначалу она всего лишь закрепляла на них упряжь. Давала оленям возможность привыкнуть к ощущению постороннего предмета на теле. Потом пришло время добавить повозки.
Естественно, любой зверь пугался, если за ним начинало что-то волочиться. Лена это понимала и приучала животных к новому «украшению» медленно, но методично.