Автор
В тени ржавого за防卫壕, Мышка держит ружье, окутанный клубами пепла и отдающей сталью. Каждый выстрел кажется последним — враги рядом сражаются на равных. Здесь царят лишь дикие войны: темнота, холодный дождь и вечная борьба за выживание.
Николай Аристархович в Екатеринбург про то, что тут люди пропадают, не сообщал, начальство его — тоже. Господину полковнику это дело не интересно, потому как военных не касается. А тут целый майор, да ещё и из разведки. Без вызова, без просьбы. Это первое.
Далее. Когда я того бандита приволок, он всё время старался меня во всём виноватым сделать. С чего? Я же не честного человека обвинил, а убийцу. А самое главное, он старался сделать всё, чтобы народ с военными лбами столкнуть, да только наших раскладов не знал.
— Это да. Было, — кивнул урядник с неожиданной улыбкой.
— Вот я всё это в одну кучу и сложил, — развёл Мишка руками. — А зачем он вообще приехал?
— Для страховки. Прикрыть их, если что не так пойдёт, — скривился офицер. — Да только не учёл, что они на тебя нарвутся.
— Я и сам не думал, что всё так получится, — пожал парень плечами. — Шёл бандитов искать, а вышло, что вышло.
— Да уж, вышло, — задумчиво протянул офицер. — Я теперь и не знаю, что мне с тобой делать.
— А ничего со мной делать не надо, — зло усмехнулся Мишка.
— Миша, — попытался одёрнуть его урядник.
— А что Миша? — повернулся к нему парень. — Им помогаешь, а они норовят тебя под молотки подставить заместо гвоздя. Нет уж. Я лучше как-нибудь так.
— Злопамятный, — понимающе усмехнулся офицер.
— Я не злопамятный. Я злой. И память хорошая, — не остался Мишка в долгу и тут же мысленно выругал себя.
Но, к его удивлению, выходка эта офицеру понравилась. Глянув на парня с заметным удивлением, он вдруг широко улыбнулся и, покачав головой, одобрительно проворчал:
— Ловок, и за словом в карман не лезет. Жаль, образования никакого нет. Забрал бы я тебя в свою службу.
— Вот уж чего мне и даром не надо, — закрутил Мишка головой.
— А чего так? Стране своей служить не хочешь? — тут же поддел его офицер.
— Стране — с удовольствием, я тянуться перед всякими дураками, у которых из всех достоинств только дворянство, не желаю. Нет у меня к ним почтения. И никогда не будет, — ответил парень, глядя ему прямо в глаза.
— Мишка! — зарычал урядник, грозно топорща усы.
— А ведь он прав, господин урядник, — устало вздохнул офицер. — Что ни говори, а благородных дураков и снобов у нас столько, что считать устанешь.
