Автор
В тени ржавого за防卫壕, Мышка держит ружье, окутанный клубами пепла и отдающей сталью. Каждый выстрел кажется последним — враги рядом сражаются на равных. Здесь царят лишь дикие войны: темнота, холодный дождь и вечная борьба за выживание.
У входа, стряхивая со шкуры Монгола намёрзший иней, он услышал, как из проезжавшего мимо возка его кликнули. Это оказался главный контрразведчик. Подойдя, Мишка поздоровался, и офицер, кивая на здание, пошутил:
— Никак решил себе счёт открыть?
— Нет. Просто после стычек с хунхузами у меня малость золотишка скопилось, вот и поменял. Да ещё фунты английские валялись. Тоже в дело пустил.
— Фунты? — насторожился Владимир Алексеевич. — Жаль, что я раньше не знал.
— А что такое?
— Валюта, Миша, нашей службе тоже нужна.
— Да бога ради, — развёл Мишка руками. — Мне-то без разницы, кому продавать. Могу ещё соверенов золотых предложить. Их штук сорок лежит.
— Ты серьёзно?! — ахнул контрразведчик. — Обязательно!
— Когда привезти? — деловито уточнил парень.
— Так. Сейчас я уезжаю по делу. Буду только через неделю. Вот через неделю и приноси, — быстро оговорил условия офицер. — Уговор?
— Даже не сомневайтесь.
— Тогда до встречи, — улыбнулся контрразведчик и, пожав парню руку, приказал кучеру погонять.
«Вроде и дворянин, и в чинах серьёзных, а не чванится», — подумал Мишка, глядя вслед возку.
* * *Беда пришла, откуда не ждали. Когда морозы спали, народ потянулся на улицу. Общаться. И одним из мест такого общения, само собой, была церковь. Глафира, пользуясь полной свободой, предоставленной ей парнем, регулярно ездила в деревню, языком почесать.
Поп разошёлся не на шутку. Народ, крепко удивлённый такими его заявлениями, поначалу удивлённо переглядывался, а потом, припомнив, что Мишка и вправду в церкви бывал, дай бог, раз в году, принялся возмущённо коситься на тётку.
Для себя же Мишка решил вообще пока в посёлке не появляться.
