Автор
Девушку звали Викторией, она двигалась по аллее как будто в своем собственном мире. Сад был маленький, но казался еще теснее благодаря утоптанному снегу и густым кустарникам. Уютная особнячная усадьба выделялась среди окруживших ее современных построек, будто приглашая на прогулку в лес. Кроваво-красные холсты надписей на стенах добавляли атмосферы загадочности и неотвратимости времени....
Но тетушки резонно заметили, что путешествовать в одиночку – дело опасное. Кроме того, им не терпелось поскорее узнать, кто все это затеял.
Сабрина не считала поездку забавным приключением, но она служила прекрасным предлогом, чтобы не явится на завтрашний прием по поводу свадьбы, поскольку крайне сомнительно, что они вернутся вовремя. Даже если повернуть назад сразу после того, как выяснится, что письмо – всего лишь шутка, они доберутся до дома поздно ночью, следовательно, проснутся довольно поздно, когда все будет кончено.
Ранние сумерки опустились задолго до того, как Сабрина и ее тетушки прибыли на место, вот почему они не сразу нашли нужный дом. Улицы почти опустели, спросить было некого, и им дважды указывали неверное направление. Наконец, ближе к полуночи, они были у цели.
Элис и Хилари собирались подождать в карете, у самого крыльца. В послании подчеркивалось, что Сабрина должна прийти одна, в таком случае никто не пострадает. Но тетки наотрез отказались оставить ее в этом месте, наказав, чтобы кричала во весь голос, если понадобится помощь.
На крыльце никакого письма. Сабрина дернула ручку парадной двери. Заперто. Как и должно быть, если дом нежилой. Может, обойти вокруг, поискать черный ход? Но она наверняка споткнется в темноте и, кроме того, не слишком старается сохранить свой визит сюда в секрете. Поэтому Сабрина громко постучала.
К величайшему удивлению Сабрины, дверь открылась. В следующее мгновение ее втащили внутрь и снова захлопнули дверь. Темнота была полная, но Сабрина слышала, как рядом шаркают ногами и дышат люди. Да здесь их полно! И тут кто-то снял с фонаря большой платок. В комнате стало чуть светлее, но видно все равно было плохо, поскольку второй платок, потоньше, остался на фонаре.
