Автор
Девушку звали Викторией, она двигалась по аллее как будто в своем собственном мире. Сад был маленький, но казался еще теснее благодаря утоптанному снегу и густым кустарникам. Уютная особнячная усадьба выделялась среди окруживших ее современных построек, будто приглашая на прогулку в лес. Кроваво-красные холсты надписей на стенах добавляли атмосферы загадочности и неотвратимости времени....
К несчастью, он не успел переодеться после прогулки и по-прежнему был в килте и короткой куртке, что послужило подтверждением ни на чем не основанных сплетен, которые сама же Офелия и распустила. Ее друзья мгновенно нашли повод поиздеваться над неотесанным провинциалом.
– Иисусе милостивый, да на нем юбка! – прошептал кто-то рядом с Офелией.
– Но именно так одеваются в Шотландии, – попытался объяснить более рассудительный молодой человек. – Она называется…
– …чертова юбка, и никак иначе. Подумать только, а я воображал, что родственник маркиза просто не может быть таким варваром, как некоторые полагали, но, очевидно, ошибся, – перебил третий.
Офелия сгорала со стыда – состояние совершенно ей несвойственное. Она ожидала, что можно будет вволю поиздеваться над Дунканом Мактавишем, но иными способами. Как ужасно обнаружить, что ее домыслы оказались настолько близки к истине! Донельзя смущенная девушка даже не рассмотрела как следует своего жениха. С нее было достаточно увидеть непристойный наряд и красные отблески в растрепанных ветром рыжевато-каштановых волосах, чтобы понять: она была права.
С одной стороны, Офелия испытывала некоторое облегчение. Теперь родители поймут, что неизвестно откуда взявшийся горец ей не пара. Им известно мнение света – дочь об этом позаботилась. Но они отмахивались от нее, уверяя, что все это вздор. Интересно, что они скажут теперь?!
Но с другой стороны… всегда приятно злословить про ближнего и обращать толки себе на пользу, а вот самой оказаться мишенью чужих шуток и притворного участия… Какой позор! Офелия терпеть не могла краснеть и смущаться! И потом, румянец ей совершенно не идет!
Поэтому она едва сдержала раздражение, когда Дункан, обозрев высокое собрание, громко представился и, отвесив ей церемонный поклон, который она посчитала издевательским, объявил:
– Поскольку девицы пригожее не найти во всей подлунной, вы, похоже, и будете леди Офелия!
Офелия прекрасно поняла смысл сказанного, но пренебрежительно фыркнула:
– Сумей вы перевести свои комплименты на английский, может, я и выслушала бы их.
Даже прозрачнейший намек на то, что шотландский килт может иметь какое-то сходство с женским нарядом, был худшим оскорблением для горца. Дункан мог бы простить Офелию, отнеся насмешку на счет невежества англичан, но это было сказано явно в расчете на публику.
