Автор
В утреннем порыве тоски и неудачи каждый начинает день с паcсаля. Но наш герой Милен, по сути, дикарь из глубинки, умеет преодолевать препятствия безошибочно, как в игре на выживание. Это курс для мажорки, где каждый новый день становится новым заданием для перехитрения обстоятельств и ослепления их в тени реальности....
– Миш, – дрожит мой голос, – пожалуйста! – прошу, заглядывая в глаза любимого мужчины, буквально умоляя взглядом уступить мне хотя бы в этом.
Он вздыхает и сдается.
– Ладно.
– Правда?
Миша неопределенно передергивает плечами.
Я облегченно выдыхаю, чмокая его в губы:
– Я тебя люблю! Я сейчас забегу в душ, а потом спущусь в гостиную и отвлеку родителей, а ты уйдешь. Хорошо?
– Это жутко унизительно, – закатывает глаза мой вредина, – но хорошо. Иди.
Я еще раз впиваюсь в губы Миши поцелуем и еще раз прошу от всего сердца:
– Прости меня!
– Мхм, – кивает Миша, кажется, все-таки обидевшись на меня.
Душ я принимаю со скоростью света. Собираю волосы в небрежный пучок и натягиваю пижаму со штанами и рубашкой. Умывшись, вылетаю в спальню со словами:
– Все, я гот… – проглатываю остатки фразы.
Комната пуста. Миши нет. Вообще нигде нет!
Сердце ухает в пятки. Входная дверь в спальню открыта.
Да нет! Да ну нет! Он с ума сошел?! Что он творит? Боже, я же просила!
Я подрываюсь с места и вылетаю в коридор.
– Миша! – и несусь за ним следом. – Миша, стой!
Поздно. Догоняю я его, когда он уже оказывается в гостиной, а родители оборачиваются, удивленно замолкая. Я замираю за спиной своего Дикаря и вижу, как от шока округляются глаза папы и хватается за сердце мама.
Делаю рывок вперед и открываю рот, планируя выдать какую-нибудь оправдательную ересь, э-э-э… тут же его закрывая.
– Михаил Русланович, какими судьбами?
– Доброе утро, Леопольд Георгиевич, – пожимает протянутую ладонь отца Миша. – Боюсь, у меня есть к вам разговор, который может вам не понравиться.
У меня душа со свистом выходит из тела. Я в полном охреневании перевожу взгляд с Миши на отца и обратно. Ничего не понимаю! Они что… знакомы?
Глава 35. Зять
Мила
Пребывая все в том же состоянии сильного шока и легкой потери в пространстве мы всей компанией дружно перемещаемся на нашу просторную кухню.
Я машинально выставляю на стол домашнее печенье и разливаю по пиалушкам варенье, все время косясь на Румянцева. Руки подрагивают от желания ненароком перевернуть всю эту липкую сладкую вкусность ему на голову. Миша знает моего отца.
