Автор
Город ожил после ночи, когда разумный дикарь удалил всех из дома, включая собак. Теперь его взгляд падает на Шерхана Хендли, стоящего посреди гостиной, и Фирс не может удержаться от ответственности перед этим необычным приш guest.
— Начнем с моей половины, в ней хоть что-то осталось, — проворчал он, направляясь к двери.
Северная половина дома оказалась сильно закопченной и пропахшей дымом. Второй этаж частично сгорел, но нижние комнаты, в которых жил Хенсли, сохранились, хотя воняло в них ужасно. Мы закатали рукава и приступили к работе. Для начала открыли все ставни и двери, вынесли вещи. Шкуры и покрывала с кровати пришлось таскать целый час, и я нещадно подшучивала над Шерхом, который беззлобно огрызался в ответ.
Когда большинство вещей оказалось во дворе, я принялась за мытье, а Хенсли — за починку ставней и дверей.
— Я знаю, почему огонь сюда не добрался, — крикнула я, высовывая нос во двор. — Он заглянул и испугался, увидев твой бардак, Шерх! Тебе не говорили, что убирать надо чаще, чем раз в сто лет?
— Мне нравилось так! — буркнул мужчина, сдирая с окон старую, вздувшуюся пузырем краску. И нахмурился, развернулся к ограде.
И тут же зазвенел колокольчик, и в дверь всунулась голова Фирса Креола.
— Эй, хозяева, помощь нужна? — хмыкнул он.
Мы с Шерхом переглянулись. И каждый вспомнил, как Хенсли не пускали в город те же мужики, что сейчас стояли за спиной Фирса. Правда, на этот раз в их руках были не ружья, а инструменты.
— Не откажемся, — спокойно сказал Шерх.
К полудню в Оливковую рощу подтянулись и другие горожане. Мужчины строгали, пилили, прибивали или отрывали. Таскали доски и бревна, что отправлял с лесопильни истр Лютер, ругались и спорили.
Вслед за мужчинами пришли женщины, принесли продукты, и мы развели костер во дворе, на котором решили приготовить мясное рагу, чтобы накормить все эту ораву…
— А вот и мясцо бегает! — закричал истр Грум, указывая на забившуюся под лестницу курицу.
На запах мяса пришел дракон, вызвав легкий переполох среди женщин, и улегся рядом, довольно урча.
Мужчины решили снести все южную половину Оливковой рощи, от которой все равно остались лишь развалины.
