О чём книга «Дикари»
Лиза стойко сопротивляется приставке мужчины, сохраняя достоинство и саму себя. Ее решимость дышит во всем тексте описания, создавая атмосферу напряженного противостояния, где каждое слово — как тяжелый груз на сердце.

Автор
Лиза стойко сопротивляется приставке мужчины, сохраняя достоинство и саму себя. Ее решимость дышит во всем тексте описания, создавая атмосферу напряженного противостояния, где каждое слово — как тяжелый груз на сердце.
Сплошное разочарование…
Однако, всё это не отменяет того факта, что член дымится от одного взгляда на её сладкую задницу.
Плавные изгибы тела… тонкая талия, зачётные сиськи. То, с каким усердием она принялась за работу… Усмехаюсь сам над собой от того, что повёлся на её вчерашнюю игру в недотрогу. Ник был прав. Я просто идиот!
Развожу в стороны розовые лепестки. Скользкие и очень горячие. Дотрагиваюсь кончиком пальца до маленького клитора. Аккуратный, нежный. А запах… ммм… какой-то медовый
Мне нравится то, как отзывается её тело.
Скольжу по ним пальцами, но внутрь не погружаюсь. Оттягиваю удовольствие. Давлю на оба входа одновременно в то время, как рот малышки занят ублажением Ника. Знаю, ему хотелось растянуть её губы членом ещё вчера. Это я его остановил. А зря. Могли бы получить свою порцию купленного удовольствия.
Малышка дёргается, когда я сильнее надавливаю на её попку.
Её ладошки протестующе упираются в его бёдра, а друг во все глаза смотрит за тем, как старательно работает наша должница.
Снова касаюсь заднего отверстия и утыкаюсь пальцем в ажурные морщинки.
Она начинает извиваться. Испугалась что ли? Какого хрена? Мы, вроде, уже трахали её попку? Сладкую горячую и очень хорошо разработанную задницу! Кажется, она даже пару раз только от анала кончила!
- Стой смирно! – шлёпаю её ягодицы открытой ладонью.
Воровка взвизгивает и замирает. Какая она сегодня чувствительная…
Решаю пока оставить плотно сжатый бутончик в покое и снова глажу клитор. Хм… кажется, это ей нравится куда больше. Она снова расслабляется и расставляет ноги шире, слегка прогибаясь в пояснице.
Громко причмокивает, старательно исполняя все указания друга.
Массирую горошину, не давая ей опомниться. Она всё дрожит и сладко постанывает, подаваясь навстречу моим пальцам. Густая роса стекает по внутренней стороне бёдер, и я уже примиряюсь к её дырочке, обхватывая твёрдый как палка ствол в кулак, как вдруг… Пташка отстраняется от Ника и громко вскрикивает, быстро-быстро содрогаясь всем телом.