Она тщательно подбирала слова, чтобы не повредить дочери и внучке и чтобы король правильно понял не только их обстоятельства, но и горестное положение правителя Индии, когда дядя Велвет приехал за тем, чтобы забрать ее домой.
Велвет говорила, каким высокоморальным человеком был Акбар. При его дворе были даже иезуиты, а их дочь крестили по христианскому обряду.
Узнав, что Алекс жив, Могол ни минуты не сомневался, должна ли возвращаться к мужу Велвет, хотя Гордон был ей мужем всего несколько месяцев, а Акбар почти два года и у них уже был ребенок.
Но нарушить свои принципы Могол не мог. И поскольку Велвет не хотела ехать по собственной воле, ее опоили дурманом и повезли насильно. Ребенка ей взять не позволили, поскольку правитель знал о предрассудках, бытующих в западных странах. Он знал, что найдутся люди, которые назовут его дочь незаконнорожденной, хотя по законам ее родины, страны, где она родилась, девочка не только законно появилась на свет, но была принцессой из королевского дома Могола.
— Конечно, конечно, — согласился король. — В ваших рассуждениях я не вижу изъяна — она принцесса, но некоторые, я полагаю, не согласятся с этим.
— Спасибо, ваше величество. — Глаза Велвет потемнели от слез. Хоть некоторые и называют короля «мудрейшим из дураков во всем христианском мире», но человек он, без сомнения, мягкий и добросердечный, сразу все понял.
— К сожалению, Сибилла Гордон, которую Алекс удочерил, а моя дочь вырастила с любовью, ревнует родителей к сводной сестре. Мы увещевали ее, но безрезультатно.
— Девчонку надо выпороть и подержать на хлебе и воде. Это приводит в чувство непослушных детей. А сейчас, леди де Мариско, пожалуй, я удалюсь в спальню. Наверное, вы знаете, на рыбалку поднимаются рано.
Когда король с лордом Лесли покинули зал, семья Скай снова расселась за столом. Вновь наполнили вином бокалы и принялись обсуждать прошедший вечер.
— Когда я сказала, что Сибилла должна завтра возвращаться домой, я имела в виду именно это, — сказала Скай зятю.
— Я и не спорю с вами, — ответил он ей. — Она вела себя безобразно и не может находиться в приличном обществе. Пусть до поздней осени посидит в Дан-Броке. Ей обещано место в свите королевы Анны, и отступить от слова мы теперь не можем.
— Если мы отошлем домой девочку, сердце ее будет разбито, — решилась заступиться за Сибиллу Велвет. Ее добрая душа разрывалась от жалости к дочери.
— Она сама во всем виновата, — резко ответил Алекс.
— Может быть, Яков и прав и мне следует хорошенько ее выпороть. Она этого заслуживает.
— Мама! — всхлипнула графиня Брок-Кэрнская, поворачиваясь к Скай.