Автор
Великий Могол Индии Акбар (1556—1605) ведет загадочную жизнь: он любит мать, жену и детей разными способами. Сюжет о Жасмин, дикарке-рабыне, которая превращается в красавицу и затем — в императрицу, ставя под угрозу гармонию его королевства. Мрачный шарм древнего Индии и непостижимые тайны любви делают эту историю эмоциональной и запоминающейся....
— А если я немедленно покину двор, — сказала она отчиму, — дело заглохнет само собой. И это будет самое мудрое. Я завтра же уезжаю в Кэдби, милорд."
"— Ты не сделаешь этого, — произнес граф и в ответ на ее удивленный взгляд продолжил:
— Принц дал ясно понять: он хочет, чтобы ты оставалась при дворе. Мы оба правильно его поняли. И если я позволю тебе уехать, то не подчинюсь королевскому сыну. А этого я не могу сделать. Теперь, когда Генри Стюарт приметил тебя, благополучие нашей семьи целиком зависит от его расположения.
— Это несправедливо, милорд, — вскричала Жасмин. — Я не напрашивалась на эту честь и не хочу ее!
— В чем дело? — К ним присоединилась Велвет и беспокойно посмотрела на дочь. — Жасмин, дорогая, ты так бледна. С тобой все в порядке?
— Нет, мама, я вовсе не в порядке, — ответила ей дочь.
— Кажется, в нее влюбился принц Генри, мадам, — объяснил граф жене. — Но она этим недовольна.
— Боже! — взволнованно воскликнула Велвет.
— По уши, дорогая, — отозвался муж.
— Не может быть! Что же нам теперь делать?
— Нам делать нечего, — объявил граф. — А Жасмин, как бы велико ни было ее нежелание, должна принять неизбежное. Что в этом ужасного? Ее же не просят расстаться с жизнью, не отнимают ее богатство. Симпатичный юноша хочет обладать ею. Не понимаю, из-за чего создавать весь этот шум? — заключил он раздраженно.
— Я сегодня же уезжаю в Кэдби, — заявила Жасмин.
— Жасмин тебе этого никогда не простит, Алекс, — предупредила его Велвет. — Она родилась и выросла принцессой. Как она может стерпеть, если ее просят стать шлюхой принца? Это невозможно, милорд.
— Быть любовницей человека из королевского дома Стюартов вряд ли можно назвать позорным, — не согласился граф с женой. — Я уверен, через несколько дней она опомнится. В конце концов здесь не Индия.
— А Сибилле ты бы это пожелал? — крикнула отчиму Жасмин, когда на следующий день он явился ее уговаривать.
— На твоем месте Сибилла смогла бы разобраться, в чем заключается ее долг, и, черт побери, исполнила бы его, — с жаром возразил ей Александр Гордон.
