Особенно это отозвалось на животе — в нем «кишка кишке фиги начали крутить». И ничего не попишешь: валюты оставалось только на дорогу до Загреба — столицы Хорватии.
«Ни хрена — прорвемся, наших так просто не взять, мы курсы проходили — соцвыживаемости!» — думал Юра, кося глазом на лотки торгашей: где бы что спереть? Однако ничего не выходило: слишком заметная фигура. Терпеть пришлось еще сутки — на одной воде…
И вот — вокзал Загреба. Начиналось знакомство со страной, в которую он приехал жить, работать, а может, и воевать. Прогуливаясь по вокзальной площади, он неожиданно услышал родную речь. Разговор шел между двумя офицерами из русского батальона ООН: один уезжал на Родину, другой его провожал. А обсуждались насущные проблемы служебной коммерции.
— Неплохо я этот раз крутанулся! Долги отдать хватит, а на остаток, может, «тачку» еще прикуплю, если моя спиногрызка разрешит!
— Ну, если ты сумел, то я смогу тем более, в голове-то не опилки!..
«Наши везде наши, какую форму ты им ни нацепи!» — подумал Фетисов. Но влезать в разговор, а тем более знакомиться с такими «важными птицами», не стал: не того он пока полета. Между тем, его все больше беспокоило отсутствие калорий в желудке, ну и, конечно, дензнаков на их приобретение…
На Загреб опустилась ночь. Прогуливаясь по городу, он увидел: одну из фруктовых лавок свернули и убрали, а на ее месте остался ящик с наполовину сгнившими фруктами. А через дорогу — парк, там — никого, да и на всей улице пустынно: поздно уже. Это было то, что надо…Через минуту добыча стояла в парке на лавочке, и Юра, перочинным ножом обрезая гниль, шустро перемалывал отходы торговли: бананы, яблоки, груши, мандарины, киви… «Ужин» длился минут десять.
Рядом с местом пиршества стоял столб, на котором белело какое-то объявление. Закончив чревоугодие и убрав следы «преступления», Фетисов подошел и попробовал его прочесть. Наконец, после долгих мучений, до него стал доходить текст:
«Взвод „Z“ проводит набор добровольцев, подразделение специальное диверсионное, служба по контракту».
Больше перевести для себя он ничего не успел: появившийся внезапно из темноты полицейский наряд с собакой запросил документы, а после этого… «ТТ», направленный в лоб, наручники, пластиковая дубинка, допросы, средства «раскрытия памяти» и приговор суда через семь суток: «Сербский шпион — пять лет тюрьмы! Альтернатива — служба в хорватской армии, на передовой!» За эти дни память русского так раскрылась, что он немало слов успел выучить «по-ихнему».
Воспоминания о полиции Загреба у него остались такие: обслуживание, сервис и кормежка — люкс! (действительно — и душ по желанию, и телевизор в камере), но методы расспросов грубоваты — совсем как дома, в родном «совке».