По возвращении каждому на руки выдали по две тысячи долларов и объявили о двухнедельном отпуске — кто куда захочет. Юра первый раз почувствовал, что это такое — после выхода переход на обычное питание: болезненно перестраивается голова, желудок, кишечник — до двух суток «ломки». Затем все вновь приходит в норму.
Получив свои деньги, Фетисов решил поближе узнать жизнь Загреба. А это масса неожиданностей для бывшего совдеповца: повадки, привычки, уклад жизни… Оказалось, в кафанах (маленьких кафе) бразильский кофе заказывают только дворники, проститутки и таксисты. А в меню — несколько десятков сортов для более респектабельных людей. Но знакомство с городом длилось недолго, так как выяснилось, что выданная зарплата — не слишком большая сумма для здешнего уровня цен. Поэтому он и вернулся вскоре в расположение подразделения, где даже в отпуске питание и проживание было бесплатным.
Милан посоветовал положить деньги в банк и снять в городе однокомнатную квартиру, баксов за двести в месяц. Фетисова тогда еще не интересовали ни гарантия надежности, ни условия вклада. Где больше процентов — туда и вкладывай! Типичная логика многих наших, «совковых»! А квартиру он снял, даже с мебелью. Появился свой уголок в этой чужой стране, а условия аренды — даже с правом выкупа, вот так! Да в перспективе еще — получение постоянного гражданства за его нынешнюю «работу»! Но вскоре в розовом свете удач появилось небольшое пока темное пятно — сны с кошмарами — из выходов. Нужно было искать лекарство, и Юра вскоре его нашел.
«Вот отпашу на тренажерах весь день — спать буду как убитый!»
В основном, помогало… Вскоре после отдыха пошла уже плановая «работа» — пара выходов в месяц. В конце первого года службы Юра увидел своими глазами, что такое смерть напарника во взводе «Z» в боевых условиях. Польский немец Ханц, работавший некогда даже в штатовской «Soldier of fortuner», первая потеря почти за год. А случилось это так.
На выходе их группа была обстреляна из «ДШК» сербами, которые ночью на нейтральной зоне проводили «профилактику» — стрельба вслепую, от нечего делать, чтобы не заснуть. Но Ханцу не повезло — бронебойно-зажигательная пуля калибра 12,7 разнесла его бронежилет и вырвала полбрюшины. А задача группы не выполнена, и до своих — около шестидесяти километров. Ханц по-польски умоляет неизвестно кого: «Жиче!», а самому минут пять до конца осталось, да и то со страшными болями… При свете фонарика «Детектив» ему в вену ввели смертельную дозу наркоты и ушли дальше, зная, что за ним никто не вернется.