Он попытался сопротивляться этому внутреннему агрессору, но с ужасом осознал, что больше не может командовать своими мышцами. Он стал будто сторонним наблюдателем, заключенным в собственной черепной коробке, которому осталось лишь пассивно смотреть за тем, как неведомый захватчик распоряжается его руками и ногами, и даже языком…
— Грр-ах… Аргх… Рру! — выдало в пространство бесцеремонно скрученное горло, и Максим не узнал в этом рычанье собственного голоса.
Он с ужасом следил за пляшущим зрачком автоматного ствола, уставленным ему точно в лицо, понимал, что вот сейчас раздастся выстрел. Знал, что достаточно просто опуститься на землю, и можно будет хоть на несколько мгновений оттянуть неизбежную гибель, и не мог себя заставить просто согнуть колени, просто упасть в траву. Вместо этого предавшие его ноги сделали шаг навстречу целившемуся в него уголовнику, сначала короткий неуверенный шажок, потом еще один, еще один и еще…
— Стой, где стоишь, сука! Не подходи! — истерично заверещал Рашпиль, дергая стволом из стороны в сторону.
— Грра! Рра! Р-разорву! — взревело в ответ нечто подчинившее себе тело Максима.
Палец бандита ощутимо подался назад, выбирая свободный ход спускового крючка, Макс ясно видел его движение и, казалось, мог с точностью до десятой доли миллиметра предсказать, в каком именно месте это движение пройдет точку невозвращения, за которой раздастся выстрел. Она была все ближе и ближе. Но и сам Рашпиль приближался к нему стремительными дергаными рывками. Макс чувствовал, что его ноги уже бегут, несут его тело вперед огромными скачками, но все равно не успевают, не могут успеть. Ощущал ярость и гнев, того, кто управлял сейчас им, презрительную досаду, на неловкость и несовершенство подчиненного тела. Видимо это нечто тоже осознало, что просто физически не может опередить выстрел, и резко остановилось, замерев на полдороги. В этот момент и ударила истеричная длинная очередь на полмагазина. Максим ясно видел, как из черного тоннеля автоматного ствола рванулось яркое пламя, расцветая на его конце четырехлучевой звездой. Он даже приготовился мысленно к боли, к тупым ударам, разрывающих тело пуль, но новый хозяин его мышц тоже был начеку, резким броском вниз и влево он отбросил тело Максима с линии огня, и пули лишь злобно взвыли, безобидно рванув воздух возле самых ушей.
— Р-разорву! Р-разорву в клочья!
Горло саднило от утробного рева, кишки будто вязали узлами.