Дикий вьюнок (СИ) — читать онлайн бесплатно полностью

Ну что поделать, нет так нет…

Два года счастья, разбитого на равные промежутки приездами отца. Его я по-прежнему боялась и старалась держаться как можно дальше.

Что значил для меня мой собственный отец? Кем был? Мы практически никогда не общались и даже толком не разговаривали. Тот день, когда на моей руке ожил вьюнок, был единственным, когда я говорила с отцом и совершенно точно знала, что он у меня есть. К следующему его приезду все вернулась на круги своя — он отдельно, я отдельно. Доброе утро. Как здоровье? Как ваши дела? Спокойной ночи.

Все.

Наверное, он очень любил маму. По крайней мере, я так думала когда видела, с каким лицом он о ней вспоминает (хотя эти случаи были настолько редки, что их можно посчитать по пальцам одной руки). Или когда смотрит на меня, точнее, на мой рисунок, выпускающий усики из-под рубашки с максимально длинными рукавами. Теперь я старалась носить как можно более закрытую одежду, чтобы ползающий где ему вздумается вьюнок не вылез наружу в самый неподходящий момент. И волосы носила распущенными, прикрывая лицо — мое растение не разбирало частей тела и ползало, где хотело, оставляя под кожей мягкое прикосновение, похожее на дуновение легкого нежного ветерка.

Отец сказал, у мамы были бабочки… много крошечных бабочек и еще пчелы. Однажды пчела даже цапнула его за палец, когда он прикоснулся к маме в то время как она спала.

А я на нее не очень похожа. Разве что разрез глаз, хотя цвет отцовский — светло-карий, почти желтый. Да и лицо отцовское, только более тонко очерченное.

Фигура тоже вполне человеческая, природного изящества жестов и плавности движений, присущих шайнарам, мне практически не перепало. Хотя иногда бабушка, наблюдая, как я делаю что-нибудь по хозяйству, замирала и негромко просила:

И я послушно протягивала руку к чашке или вставала на носочки, дотягиваясь до стоящей на полке посуды.

— Твоя мама временами двигалась удивительно красиво… Словно плыла. Сейчас ты немного на нее похожа.

Но то мама… а я всего лишь ее слабое отражение, полустертый след, полуночное видение, которое тает быстрее утреннего придорожного тумана.

Не знаю, что значила для отца я, но когда в шестнадцать вместо очередного посещения пришло известие о его смерти, мне было всего лишь немного печально.

Весть привез дядя, сутулый сморщенный человек с копной темных волос. Он забрал меня с собой в город. Не знаю, почему бабушка меня отпустила. Вернее, подозреваю, что ее никто и не спрашивал, судя по тому, в какой спешке мы уезжали.