В одновременно проникли в ювелирный магазин с двух сторон: один как обычный покупатель, другой — через служебный вход. Один прикрывался костюмом и кепкой, второй – обрезом и балаклой. Все продумано до мелочей: план, часы работы, сотрудники. Установлен тайм-бустинг между планетами — в реальном мире и том, что ждет их дальше....
— Это я и делаю.
— Нет, ты не это делаешь. Ты едешь в Сен-Тропе работать в ресторане, то есть прячешься.
Мать была права.
И после бегства из Лондона было бегство из Сен-Тропе. В сентябре 2007 года. Арпад инстинктивно взял курс на Женеву.
Пять лет назадСентябрь 2007 годаОднажды утром, во вторник, когда Патрик Мюллер пришел в банк, ему позвонили с незнакомого номера."
"— Здравствуйте, месье Мюллер, — произнес собеседник. — Это Арпад Браун из ресторана «Беатрис» в Сен-Тропе. Не знаю, помните ли вы меня…
Конечно, Патрик Мюллер его помнил.
— Что вы здесь делаете?
— Я здесь работаю. — Арпад не вполне уловил смысл вопроса.
— Первый раз вижу такого бармена, как вы… Вы другой.
— Я учился на финансиста, — улыбнулся Арпад. — И мечтаю стать банкиром. Жду здесь главное место в своей жизни.
Патрик Мюллер положил на стойку визитную карточку:
— Будете в Женеве, звоните. Я подыскиваю себе в команду парней вроде вас.
Прошло два месяца, и вот Арпад позвонил. Он в Женеве, ищет работу. Патрик Мюллер встретился с ним в тот же день, ближе к вечеру. Опыта Арпаду еще не хватало, зато он, несомненно, обладал харизмой, а Патрику Мюллеру как раз нужен был менеджер по продажам умасливать трудных клиентов.
Скоропалительный переезд в Женеву снова встревожил родителей Арпада. Конечно, его связи со Швейцарией были очевидны: часть материнской родни жила в Лозанне. В детстве Арпада регулярно отправляли на дачу к бабушке или к дяде. Но родители чувствовали: что-то пошло не так.
— Арпад, что случилось в Сен-Тропе?
— Ничего, а что?
— По-моему, ты сбежал.
Она сдерживалась, не говорила «снова».
— Ничего не случилось, мама. У меня появилась возможность работать в банке, и я за нее ухватился.
Он не мог рассказать ей правду. Ни ей, ни Софи.
Пять лет спустя, с комфортом обосновавшись в банке, он считал, что сбежал из Сен-Тропе навсегда.
