Вот и замкнется круг: их зловредная придумка начнет бродить среди русских, будоража умы и сея страшные подозрения, — чего лучше желать накануне войны? Глядишь, всполошатся в Москве и, как во времена Иоанна Грозного, начнут без разбору сносить головы, выискивая измену.
Но если изменники действительно есть, если предательство не выдумка врагов — дело хуже некуда. Спиридон уплыл в Константинополь вместе с доверенным человеком, который должен встретиться с Баженом Сухоборцем. Выследи грека — и узнаешь о секретном гонце Паршина, а через него нащупаешь и Сухоборца! Все может рухнуть в одночасье, и больше не будет у дьяка Посольского приказа надежных глаз и ушей в турецкой столице. Поганое дело! Азис-мурза узнал, что грек отправился в Царьград, значит, об этом узнали и турки. Хорошо, если Паршин успеет предупредить Сухоборца, а если нет?
Есаул пишет, что в Москве тоже есть вражеский лазутчик. Скорее всего, это кто-то из своих продал душу туркам или латинянам за золото. Свой?.. Да какой он, ко псам, свой, если за подачку продает родную землю! Однако за подачку ли? Кое-кто из бояр и дворян служил самозванцу и полякам, успел по уши вымазаться в дерьме, но многим удалось замести следы своих преступлений. Вдруг кого-то из таких взяли за горло и, угрожая разоблачением, вновь заставили служить прежним хозяевам, только уже тайно? Такой вражина страшнее подкупленного: ему назад дороги нет. Истинно говорится: какая рука крест кладет, та и нож точит. И в любой момент воткнут этот нож тебе в спину, прямо под левую лопатку, чтобы достать до сердца!
А ты, Никита Авдеевич, раскидывай мозгами, сиди и думай, как отыскать врага не только в Москве, но и в Азове, откуда до басурман вообще рукой подать. Какой теперь сон, какой отдых? Получилось, что ты весь на ладошке для чужого глаза, словно вывели тебя голым на площадь при скоплении народа и выставили на потеху хмельной толпе: глядите, вот он!
Бухвостов вскочил и заметался по горнице, сжимая ладонями пылавшую голову: какой позор на его седины! Потом немного успокоился и сел на кровать. В тереме стояла сонная тишина. Даже ветер на улице стих, и деревья в саду словно замерли, будто боясь шевельнуться хоть одним листом перед надвигающейся грозой. Где-то в отдалении пророкотали первые раскаты грома, и Никита Авдеевич перекрестился на образа: Илья-пророк катит на небесной колеснице, готовясь метать на грешную землю огненные стрелы молний.
Однако нечего нюни распускать, пора за дело. Когда нащупаешь врага, прояснятся причины многих прежних неудач, а сейчас нужно действовать быстро и решительно.