Но кто-то, прячась за его спиной, задувает маленькие огоньки, а поймать проказника не удается…
На рассвете захлопали двери клетушек, защелкали бичи надсмотрщиков, вновь заплакали дети и в голос завыли женщины: полон погнали на рыночную площадь. К Тимофею ввалились сразу четверо. Действовали уже знакомым способом: прижали деревянными рогатками и накинули на шею петлю аркана. Вывели во двор и потащили за угол — невольничий рынок раскинулся совсем рядом, прямо за тюрьмой.
Казак хмуро окинул взглядом заполненную народом небольшую площадь с каменным возвышением посередине. В центре его торчал потемневший столб с железными кольцами, к которым привязывали рабов.
— Иди, иди, — дернул за веревку надсмотрщик. — Скоро твоя очередь.
Торг уже начался. К столбу вытаскивали молодых девушек и матерей с детьми, мужчин и мальчиков. Работорговцы азартно торговались, не слушая распоряжавшегося торгами Сеида, старавшегося перекрыть тонким голоском гомон возбужденной толпы. Поодаль, равнодушно взирая на происходящее, стояли несколько стражников.
— Клянусь Аллахом, это низкая цена, — прижимал руки к груди сморщенный Сеид. — Себе в убыток отдаю.
Получив деньги, он передавал их Мустафе, а тот немедленно шел к сидевшему в углу площади сборщику налогов, чтобы отсчитать положенную ханской казне долю.
— Прекрасный раб! Молодой, сильный, здоровый!
Тимофея втащили на возвышение и поставили у столба, обмотав арканом, чтобы пленник не мог даже пошевелиться. Казак криво усмехнулся: это они о нем — «раб»? То-то накинули удавку на шею и надели кандалы, чтобы назвать рабом.
— Он может долго работать, не зная усталости, — продолжал расхваливать «товар» работорговец. — Сильнее его только бык или лошадь.
— Ты взял раба в набеге? — неожиданно спросил один из купцов. — Почему на нем татарская одежда?
— Почему он с арканом на шее? — выкрикнул другой. — Наверно, буйный?
— Может быть, ты хочешь продать нам урус-шайтана? — подозрительно спросил третий, и собравшаяся толпа возбужденно загудела. Казаков никто покупать не хотел — это все равно, что купить собственную смерть! Они убивали хозяев и упорно уходили в бега, терпели любые мучения, но не подчинялись. Кому нужен такой раб? Это же выброшенные деньги!
Сеид затравленно озирался, не зная, что ответить, а работорговцы продолжали выкрикивать:
— Как ты докажешь его силу?
— Ты проверил у него зубы, Сеид? Или побоялся, что он откусит тебе палец?
Неожиданно вперед протиснулся толстяк в дорогом халате. Легко раздвинув толпу животом, он оказался прямо перед Сеидом и спросил на турецком языке:
— Он действительно так силен и вынослив, как ты говоришь?
— Это истинная правда, клянусь Аллахом, — поклонился работорговец.