Только бы не споткнуться, не упасть, тогда конец! Навалятся, заломят руки за спину, стянут запястья веревкой и вскоре заставят горько пожалеть, что ты родился на свет.
Перемахнув через дорогу, приятели вломились в кусты. Метнулись в одну сторону, в другую, опасаясь выстрелов в спину. Но преследователи не стреляли. Выбежав за ворота, они сгрудились на обочине дороги, напряженно всматриваясь в темноту леса: им совсем не хотелось лезть следом за отчаянными московитами в густые заросли, где можно напороться на выстрел или удар кинжалом. Это тебе не на широком дворе корчмы: в лесу, да еще ночью, не сойтись лицом к лицу.
Стрельцы затаились, настороженно наблюдая за врагами: пойдут все-таки они в лес или вернутся в корчму и начнут делить добычу? И кто так неожиданно напал на гонцов? Одно дело, если это простые разбойники, и совсем другое, если эти люди вышли на охоту за тайными посланцами Никиты Бухвостова. Но как выяснить, что на уме у ночных работничков? Не пойдешь же сам их расспрашивать? Дураков нету.
В это время к стоявшим у ворот подбежал низкорослый крепыш в темном кунтуше и начал орать:
— Упустили, лайдаки! Третий где?
— Пешими далеко не уйдут. — Бородач в лохматой бараньей шапке сплюнул себе под ноги. — Утром достанем.
— Третий где? — оборвал его крепыш.
Неожиданно раздался топот копыт. Все обернулись. От конюшни, пустив жеребца в галоп, летел Терентий Микулин. Привстав на стременах, он вертел поднятой саблей, грозя снести с плеч голову любому, кто окажется у него на пути. Жеребец зло всхрапывал, тонко посвистывала острая сталь, рассекая свежий ночной воздух.
— Что делает, что делает! — почти простонал Павлин.
— Прорвется? — Иван вытянул шею, чтобы лучше видеть. — Вот лихой!
— Тихо надо было уползти, тихо, — шептал Павлин. Казалось, Терентию сопутствует удача. Ошеломленные его дерзостью, разбойники шарахнулись в стороны и образовали живой коридор, в который он и направил своего жеребца. Еще мгновение — и Микулин выскочил за ворота на дорогу. Но тут крепыш в темном кунтуше вырвал ружье из рук стоявшего рядом бородача, вскинул его к плечу и выстрелил в коня.
Жеребец на всем скаку рухнул и придавил не успевшего соскочить Терентия. Разбойники подбежали к нему и начали вытаскивать из-под лошади, судорожно бившейся в предсмертной агонии.
— Куда?! — Павлин, как клещами, сжал руку Ивана, хотевшего рвануться из кустов.
— У него письмо! — Попов попытался освободиться, но Тархов держал крепко.
— Дурья голова! Хочешь рядом лечь? Их почти два десятка. Да и живой ли он? Гляди!
Разбойники потащили обмякшего Терентия в корчму. Впереди, освещая дорогу факелом, шагал крепыш в темном кунтуше. Во дворе осталось несколько человек.