Отчего-то показалось, что расстались они с Поповым навек и больше никогда им не свидеться на этом свете. Но поддаваться злой кручине Тархов не привык: только дай ей, проклятой, взять тебя холодной рукой за сердце, только дай подступить к горлу глухим рыданиям — и нет человека! Останется лишь его жалкое подобие, придавленное к земле горем и неспособное разумно рассуждать. Поэтому он стиснул зубы и погнал коней, отмахивая версту за верстой. Вещички Терентия стрелец постоянно держал при себе. Постоялым дворам и корчмам он теперь доверяться опасался и предпочитал ночевать в лесу, прячась в овражках, чтобы не заметили лихие люди огонек одинокого костра. Провизию покупал в деревнях, ел два раза в сутки: вечером, когда останавливался на ночевку, и утром — перед дорогой. Маленько отощал, кафтан насквозь пропах дымом, но зато появилась уверенность, что по его следу никто не идет.
О том, что делать в Варшаве, Павлин думал все время: он не знал тайного человека Никиты Авдеевича и тот его никогда не видел. А найти надо, хоть кровь из носу! Получалось почти как в старой сказке: пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. Однако жизнь не сказка, у нее свои непреложные законы, и грамотка должна попасть в руки того, кому предназначена.
В итоге долгих размышлений Тархов решил по приезде открыть торговлю и ждать. Коль скоро Терентий ехал под видом купца и вез товары, Павлину надлежит занять его место. Каждому покупателю он будет ненароком показывать кое-какие вещички Микулина и осторожно заводить разговоры, а если из этого ничего не получится, придется выждать неделю и, сбыв с рук все побрякушки, как про себя презрительно называл бусы, серьги и колечки, отправляться обратно: налегке проще и быстрее добираться домой.
Когда до Варшавы остался один дневной переход, Павлин заехал на постоялый двор. От разбойничков здесь далеко, авось не найдут и не достанут, а появляться в городе в грязном кафтане, провонявшем дымом, означало навлечь на себя подозрения. Купец должен иметь приличный вид и уметь обходиться с покупателями, особенно с капризными паненками, охочими до украшений: только появись перед ними немытым и нечесаным, тут же начнут морщить носики и отворачиваться. Какая тогда торговля?
Хозяйкой постоялого двора была разбитная пани Анеля — полная, круглолицая, уже не первой молодости, — она умело управляла своим беспокойным домом, поспевая появиться на кухне, прикрикнуть на нерадивых слуг, навестить конюшни и склады. Стрелец наелся от пуза, похвалил стряпуху, сходил к цирюльнику, а потом вымылся в бане.
На следующее утро Тархов въехал в Варшаву. Торговля для него была делом хорошо знакомым: тут он обмишуриться не боялся. Уже после обеда Павлин получил место на торге и разложил «побрякушки».