Дьяк облегченно вздохнул и перекрестился: Бог даст, все обойдется…
Возвращались после венчания весело: шумный свадебный поезд катился по улицам под заливистый звон бубенцов и громкие возгласы неугомонной молодежи. Нищих щедро одарили милостыней, праздным зевакам Никита Авдеевич приказал дать ведро вина: пусть помнят, как венчалась его племянница!За свадебным столом молодых усадили на почетном месте, по бокам от них — посаженые отец и мать, потом дружки молодого мужа, и пошел пир горой. Любаше и Рифату поднесли стеклянные кубки. Они выпили до дна и с маху швырнули их на пол, раздавив осколки каблуками.
— Горько! — крикнул Бухвостов, подняв чарку с медом.
— Горько! Горько! — поддержали его гости. — Горько! Невеста смущенно закрыла лицо рукавом подвенечного платья, но жених нежно отвел ее руку и жарко поцеловал в губы.
Слуги едва успевали подносить новые блюда и наполнять кубки вином, звенели гусли, глухо рокотали бубны, кто-то из захмелевших гостей уже пустился в пляс, и тут Никита Авдеевич с ужасом увидел, что Любаша сидит одна, Рифата рядом нет. Что за бестолочь, куда он подевался?
Стараясь, чтобы на него никто не обратил внимания, дьяк потихоньку выбрался из-за стола и отправился на поиски: усадьба охранялась стрельцами и покинуть ее жених не мог. Значит, он где-то здесь, но почему ушел от юной и прекрасной жены? Перебрал старого меда? Если так, дело поправимое, а если… Вдруг не зря на сердце кошки скребли? Рифат малый резкий, ловкий и отчаянный, кто его знает, что может выкинуть?
Ни в соседней горнице, ни в сенях его не оказалось. Бухвостов равнодушно прошел мимо выставленных напоказ богатых подарков жениху и невесте, спустился во двор. У крыльца мелькнула тень, из сумрака появился верный Антипа. От шута сильно попахивало вином.
— В конюшне, — шепнул он.
Дьяк направился в конюшню. Осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. При свете фонаря на полу корчился связанный конюх, а Рифат седлал лучшего жеребца, торопливо затягивая подпругу. Никита Авдеевич вошел, подкрался поближе и спросил:
Молодой мурза вздрогнул от неожиданности и отпрыгнул в сторону. В руке его тускло сверкнул нож.
— Уйди, — прохрипел он.
Бухвостов, словно не заметив ножа, взял ведро, перевернул вверх дном и тяжело сел.
— Бежать, что ли, решил? Неужто в Крым?
Рифат молча прижался спиной к стене и тяжело дышал, часто облизывая пересохшие губы.
— Жену с собой возьмешь? — зевнув, поинтересовался дьяк.
— Вместе уедем! — выкрикнул жених и шагнул к Никите Авдеевичу. — Уходи.
