Вагон качало, словно в игре-развлечении. Сибирский крез Иванов воскрес в мягком диванчике, заставляя его покачиваться как на веслах корабля. В расстегнутом жилете и без галстука он выглядел домашним и неосознанным центром огромной империи, где каждый квадратный метр земли значился в миллионе....
– Я знаю, – сказал Лямпе. – Это Благовещенская, помню. Слежки за собой не замечал?
– Ни малейших признаков, Леонид Карлович, – тихо, серьезно сказал Акимов. – Ни единого раза.
– Где остановился?
– Как и положено по образу. В номерах «Гранд-отель». В пяти минутах ходьбы от вас. Ближе не удалось, «Националь» – битком, а в «Старую Россию» мне при моем образе, я рассудил, соваться как-то не с руки. Приказчики там не квартируют, я имею в виду – мне подобные.
– «Старая Россия» – и в самом деле лучшая гостиница?
– Непременно, – сказал Акимов.
– Застрелился, – сказал Лямпе. – Я где-то читал.
– А про то, что он и поныне является в виде привидения, не читали?
– Нет, – сказал Лямпе. – Какой вздор, Сёма… К ювелиру, надеюсь, не вздумал заглядывать?
– Обижаете, Леонид Карлович! В соответствии с инструкциями дожидался вашего приезда.
– Ну, разберемся. В городе что-то известно о…
– Ни малейших слухов, – уверенно сказал Акимов. – Судя по всему, господин Олефир полицию умаслил изрядно. Что вполне понятно: ему ж расходы окупать надо и прибыль иметь, а если поползут разговоры, что в номере застрелился постоялец… Сами знаете, как такие сплетни влияют на репутацию. У нас, в Петербурге, подобное было бы не прискорбным фактом, а наилучшею рекламою для заведения – тут вам и репортеры, и любопытные дамочки, и прочие декаденты… Ну, а в сих патриархальных местах на жизнь смотрят степеннее.
